Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

мы же ни разу не выезжали из деревни… Сначала война, — господи помилуй, страшно вспомнить, что мы пережили, — потом дети… Дать им образование… Ведь мы выучили всех до одного.

— Донья Паскуалита, дон Ильдебрандо… Я, с вашего позволения, пойду… И, пожалуйста, не упускайте из виду, что скоро два, пора возвращаться.

— До встречи, Эрнесто, пока. Мы сейчас же пойдем к автобусу. Утро пролетело в один миг. Ты понимаешь, Ильдо, как бежит время, когда все хорошо? Бывают дни — конца нет, а бывают…

— Посмотри, здесь есть открытки с Ковадонгой. Святая пещера…

— Святая пещера?.. Купи три для детей. И одну Альфонсито. Мы пошлем ему в лагерь.

— Открыточки покупаем, да?

Дон Ильдебрандо почтительно раскланивается с Херонимо дель Рио и его женой. Донья Паскуалита подхватывает под руку Марию Луису.

— Да вот видите, детям… и внукам… Им будет приятно получить открытки от старых дурней.

— Старые дурни? Вы что, донья Паскуалита?! Да вы еще как огурчики… Я вот мужу говорила: наши учителя — самая милая пара во всей группе. Такие дружные — позавидуешь.

— Позавидуешь? А чему завидовать? Вы и сами…

— Это с виду, донья Паскуалита. Мне бы дожить до ваших лет и ходить с мужем под руку, всегда вместе и так любить друг друга…

Донья Паскуалита тихонько подталкивает вперед Марию Луису:

— И столько вытерпеть, у каждого, милочка, свой нрав, свои настроения, не одни розы на нашем пути, поверьте… Давайте, давайте пойдем к автобусу, уже время. А мужчины пусть себе… Они — за нами. Какое надо терпенье, да, да, сеньора, при всех наших заскоках, причудах, у кого их нет, и наших недостатках. Но в этом-то и есть любовь, супружеская жизнь. В этом и в детях… А у вас есть дети?..

— Нет, донья Паскуалита. А женаты мы шестнадцать лет. И надежд никаких… Сперва, ну как вам сказать, мы не хотели, а когда спохватились, выяснилось, что незачем было осторожничать… так предостерегаться. Тогда, сами знаете, ни тебе таблеток, ничего… Ну и всякие средства, то-се…

Донья Паскуалита смотрит на Марию Луису в полном недоумении:

— Как вы сказали?.. Что сперва не хотели? Да будь воля божья послать вам детей, тут хоть решай, хоть не решай, значения не имеет. Дети, они появляются… в общем, вы меня понимаете, Мария Луиса… — Донья Паскуалита понижает голос почти до шепота и лукаво — ей кажется, что лукаво и даже двусмысленно, — соединяет два указательных пальца: — Вы меня понимаете… Получится такое, и вот вам — ребенок, хоть ты и просишь, мол, господи, пока не надо, мы живем порознь и денег в обрез, пока не надо… Но если бог захочет, сами видите, раз — и ребенок. Знали бы вы, как я молила бога, чтобы не допустил тогда ребеночка… Я даже осмелилась и сказала Ильдо, что нет, что и думать нельзя, пока я не перееду к нему в деревню. Но мужчины… Поди-ка с ними! Да вы сами, небось, знаете, что такое мужчины… муж то есть. Мой, бывало, скажет, ягодка моя, ты хочешь оставить меня без сладкого? — Донья Паскуалита вспыхивает и прячет лицо за веером, скрывая смущение. — Простите меня, что я так с вами по-свойски. Вот старая дура… И знаете, мне даже как-то приятно сегодня вспомнить все это. Господи, вот дела… И думать не думала, а сейчас… представляете, приятно вспомнить…

— Вы очень любите друг друга?

— Любим ли? Ну, конечно, милочка. Если бы вы знали, сколько я вытерпела от этого старого упрямца! Да и он от меня натерпелся, и во мне, конечно, хватает всякой придури. В супружеской жизни главное — это терпение друг к другу.

— И любовь.

— Разумеется. Тут тебе и шипы и розы. И вы, милая, зря мужа отваживали. Да, детка, очень плохо, что вы пошли на такое… Не допускать к себе мужа, чтоб не забеременеть…

Мария Луиса откровенно смеется:

— Вы не совсем поняли меня, донья Паскуалита. Разве я говорю, что не допускала? Что вы! Это, сеньора, ни в коем случае. Я сказала, что мы оба… в общем, по обоюдному согласию не хотели иметь детей, пока жизнь свою не устроим, ну и береглись… А вот, понимаете, потом, когда захотели, не получилось.

Донья Паскуалита сочувственно смотрит на Марию Луису. Вроде бы не такая молоденькая, а рассуждает, как ребенок.

— Ну, не будьте глупенькой, милочка, не будьте наивной и не угрызайтесь зря: от детей по своей воле уберечься нельзя… Мы не хотели, мы не хотели, смешно слушать. Я вон тоже не хотела, а они, как видите, никого не спросили…

Мария Луиса испытывает сильное желание объяснить слишком простодушной донье Паскуалите, что к чему, но она сдерживает себя и лишь улыбается ей в ответ. Донья Паскуалита говорит:

— Семь душ детей дал мне бог, одного за одним, времени не было, чтобы вздохнуть. Так что сами видите, во что мне обошлось это «сладкое»… Господи, что за человек! Когда началась война, все разом перевернулось, да и мой Ильдо заболел.

— Семеро детей? Как много, а я, вот видите, не захотела…

— Из семи осталось трое. Только их и выходили. Девочка, вторая, уже подрастать стала, умерла в войну. Других потеряла сразу, как родились. Деревня, что сказать… Невежество было беспросветное, и никакого понятия ни о гигиене, ни о чем.

— Посмотрите, донья Паскуалита, вон идут эти четыре сеньоры из Бургоса. Я их что-то не видала на пляже.

— Они гуляли в садах Пикио. И все время смеялись. Очень симпатичные сеньоры. Наверно, вдовы, ну и решили поехать вместе. Сами видите, теперь по-современному…

— Да никакие они не вдовы. Все замужние. А может, и в разводе, раз ездят сами по себе.

— В разводе… Господи! Должно быть, вы правы, они смеются, стоит заговорить о семейных делах. Вы заметили? Только наш Эрнесто скажет: «Мы одна большая семья», — они переглянутся, подтолкнут друг друга и в смех.

Четыре дамочки из Бургоса налетают на Эрнесто, стоящего у автобуса. Одна