Читать книгу - "Восточный ветер – Западный ветер - Перл С. Бак"

все заметнее. В материнском доме царит гнетущая атмосфера. Каждый день я спрашиваю себя: что нас ждет?

Проснувшись сегодня утром, я увидела голые черные деревья на фоне хмурого зимнего неба. Мое пробуждение было резким, словно от кошмара; однако, порывшись в памяти, я обнаружила, что мне ничего не снилось. В чем смысл нашего существования, если все в руках богов, а мы ничего не ведаем, кроме страха?

Я попыталась найти причину своих страхов. Может, я боюсь из-за сына? Нет, он силен, как молодой лев, и говорит, словно король, повелевающий миром. Только отец смеет в шутку ему возражать. Что же до меня, я его рабыня, и маленький проказник это знает. Он все знает! Нет, дело не в моем сыне.

Сколько бы я ни рассуждала, меня не оставляет беспокойство, предчувствие грядущей беды, которую небеса вот-вот обрушат на нас. Я жду, когда боги раскроют свои намерения. Они явно замышляют что-то недоброе. Неужели все-таки против моего сына? Я до сих пор с тревогой думаю о выброшенной серьге.

Муж смеется надо мной. Ребенок абсолютно здоров, не спорю. У него поразительный аппетит. Он больше не берет мою грудь и трижды в день требует риса, который ест палочками. Я отняла сына от груди, теперь он мужчина. Нет, никто не сравнится с ним по силе!

Матушка слабеет с каждым днем. Ах, если бы отец был здесь! Не в силах больше выслушивать просьбы брата насчет жены, он уехал в Тяньцзинь по каким-то делам и отсутствовал несколько месяцев. Теперь, когда над его домом нависла беда, он должен вернуться. Хотя отца всегда заботили только собственные удовольствия, ему не следует забывать, что он в ответе перед Небесами за свою семью.

Я не решаюсь ему писать: я всего лишь женщина, терзаемая женскими страхами. Возможно, все это пустяки. Но если так, то почему каждый день наполнен тягостным ожиданием?

Я взяла в храм благовония и зажгла их перед Гуаньинь втайне от мужа, опасаясь насмешек с его стороны. Хорошо не верить в богов, когда тебе ничто не угрожает. Но если над домом нависла беда, к кому нам обращаться? Я молилась богине до рождения сына, и она меня услышала.

* * *

Сегодня первый день двенадцатого месяца. Моя мать по-прежнему лежит в постели, и я начинаю бояться, что уже никогда не встанет. В конце концов она уступила моим настойчивым просьбам пригласить лекарей и послала за Чаном, знаменитым врачом и астрологом. Получив в качестве оплаты сорок унций серебра, тот пообещал ее исцелить. Его слова меня утешили, ибо все знают, что он мудрый человек.

Я жду, когда наступит улучшение. Мама теперь постоянно курит опиум, чтобы притупить боль, и почти не выходит из безмолвного оцепенения. Ее лицо приобрело землисто-желтый оттенок, а кожа на костях натянулась и на ощупь напоминает тонкую сухую бумагу.

Я умоляла ее обратиться к моему супругу, чтобы он применил западные средства. Куда там! Матушка ворчит, что молодость ее прошла, что она уже в преклонных летах и не потерпит варварских обычаев. Когда я завожу речь о матери, муж только качает головой, уверенный, что она скоро покинет земные пределы.

Ох, мама, мама!..

* * *

Брат целые дни проводит в молчании. Он сидит у себя, хмуро глядя в пространство, и лишь изредка выходит из задумчивости в порыве безумной нежности к жене. Они живут в собственном мире, где не существует никого, кроме них и еще не рожденного ребенка.

Он приказал поставить перед лунными воротами плетеную ширму из бамбука, чтобы скрыться от любопытных взглядов бездельниц.

Когда я говорю брату о матери, он делается глух и только твердит, словно капризный ребенок:

– Никогда ее не прощу… Никогда!

Ему всю жизнь ни в чем не отказывали, а теперь он не может простить свою мать!

Брат не навещал ее несколько недель. Однако вчера, тронутый наконец моими страхами и мольбами, он пошел со мной и встал возле кровати, упорно храня молчание. В какой-то момент мама открыла глаза и также безмолвно воззрилась на него.

Когда мы вместе вышли, брат по-прежнему отказывался о ней говорить, хотя было видно: нездоровый вид матери сильно его потряс. Вероятно, он полагал, что мама заперлась у себя назло ему, и только теперь понял, что она смертельно больна. По словам Ван Да Ма, с того момента брат ежедневно являлся к матери и молча подносил ей чай обеими руками.

Иногда больная слабым голосом благодарила его, но с тех пор, как стало известно о беременности иностранки, дальше этих нескольких слов разговор между ними не заходил.

Брат отправил письмо нашему отцу, и тот завтра приедет.

* * *

Вот уже много дней мама не разговаривает. Она лежит в тяжелом забытьи, которое не имеет ничего общего со сном. Доктор Чан только руками развел:

– Если Небесам угодно ее забрать, кто я такой, чтобы противиться высшей воле?

Он взял причитающиеся ему деньги, спрятал руки в рукава и ушел. Тогда я бросилась к мужу, умоляя его помочь: мама больше ничего не замечает и не поймет, что он приходил. В конце концов, видя мое беспокойство, он неохотно согласился пойти со мной и впервые воочию увидел мою мать.

Никогда прежде я не замечала за ним такого волнения. Стоя у постели больной, он долго смотрел на нее, а потом, охваченный дрожью, быстро вышел. Я спросила, не болен ли он. Супруг сказал только:

– Уже поздно… слишком поздно. – А затем внезапно повернулся ко мне и воскликнул: – Она так похожа на тебя, Гуйлань! Мне показалось, это ты лежишь там – мертвая!

И мы оба заплакали.

* * *

Теперь я каждый день хожу в храм, который почти не посещала после рождения сына. Мне больше не о чем просить богов. Разгневанные моим счастьем, они наказали меня через нее – мою возлюбленную мать. Я молюсь богу долголетия. Возлагаю перед ним в качестве подношений мясо и вино. Я обещала пожертвовать храму сто серебряных монет, если мама поправится.

Но бог не дает ответа. Он неподвижно сидит за занавеской, и я даже не знаю, принимает ли он мои подношения.

Вот так, всю жизнь, тайком от нас, боги плетут свои интриги!

* * *

Ох, сестра! Боги наконец вынесли приговор и показали свое коварство! Смотри! Я одета в траурное рубище! Мой сын с головы до ног закутан в белое сукно! Мы скорбим по ней – по моей матери! Ох, мама, мама! Нет, не утешай меня, я должна