Читать книгу - "Плавучие гнезда - Полина Максимова"

не сильно в это вникала, потому что от меня требовалось только принимать заказы и распечатывать клиентам все, что они попросят. Подвал наш располагался между корпусами двух университетов сразу, и у нас были самые низкие цены, поэтому все студенты шли к нам. В течение года они просили меня распечатать доклады, рефераты, даже набранные мелким шрифтом тексты шпаргалок, ближе к лету – курсовые. А еще мы переплетали им дипломы и диссертации, у нас было больше двадцати вариантов расцветок и материалов – зеленый шелк, синий крокодил, бордовый крокодил, черный, алый, слоновая кость и так далее, и на каждом из них можно было сделать тиснение.

Однажды жарким летним днем, каких теперь в Архангельске не бывает, я выбралась на свет из нашего подвала за чем-нибудь освежающим. Кафе, где сотрудникам типографии делали скидку, находилось буквально за соседней дверью. Я скрылась за ней, как раз когда мимо проходил Петя. Он спустился к нам в подвал и уже расспрашивал по поводу переплета диплома моего коллегу, который сидел за соседним столом. Если бы в кафе была очередь, если бы в кофемашину надо было засыпать зерна, если бы у бариста не было сдачи и он побежал бы менять мои деньги в ларек через дорогу, потому что я дала наличку, чтобы иметь мелочь на проезд… Тогда я бы не встретила любовь всей своей жизни. Когда я думаю об этом, по коже бегут мурашки. Мне страшно представить, что мы с Петей могли не встретиться из-за какой-нибудь глупой случайности. Петя говорит, что мы бы этого не узнали и просто жили бы дальше. Но я уверена, что так муж дразнит меня. На самом деле его тоже страшат мысли о том, что мы могли бы так и не встретиться во взрослой жизни.

Но, к счастью, кофе мне приготовили быстро и сдачу отсчитали тоже. Я вернулась в типографию, увидела там Петю и сразу вспомнила, что он учился в моей школе на класс постарше. Я села за свой стол и стала тянуть кофе со льдом через пластиковую соломинку, демонстративно подслушивая разговор своего коллеги с Петей. На мне был сарафан в бело-розовую полоску и красная помада. Петя поглядывал на меня, а потом, когда речь зашла о цвете и материале переплета, он обратился ко мне за советом.

– А вы что думаете насчет переплета для диплома?

– Что у вас за профессия? – спросила я.

– Я моряк. Инженер-судоводитель.

Его синие глаза засияли, будто в морских волнах заиграли лучики солнца.

– Выбирайте синий шелк. К вашим глазам подойдет, – сказала я и улыбнулась.

Петя молча разглядывал меня, и я почувствовала себя как та девушка, которую моряк поцеловал на Таймс-сквер в день капитуляции Японии.

Через пару дней он вернулся в типографию забрать свой диплом и пригласил меня на свидание. Он сказал, что в этом месяце у него защита, а потом почти сразу он уйдет в рейс, поэтому не хочет терять время. Он сказал, что прекрасно помнит меня со школьных лет, поэтому я не поняла, о каком потерянном времени он говорит – может, обо всех этих годах, что мы были не вместе, хотя знали друг друга еще подростками? Я надеялась, что именно это он и имел в виду.

В итоге все оставшиеся до его рейса дни мы провели вместе, шли по ускоренной программе. Это было похоже на курортный роман, только я сразу понимала, что Петя хочет серьезных отношений, он хочет, чтобы я ждала его и после рейса встречала в аэропорту. Тогда его судно уходило не от нашего причала, тогда Петя летал в другие страны.

В первый день мы пошли есть шоколадно-банановые блины в маленькую кофейню в центре города. Кофейня эта открылась, когда я еще училась классе в пятом или шестом, и несколько следующих лет папа водил нас с мамой сюда завтракать по воскресеньям и праздникам. Я брала там только это блюдо. Два блинчика поливают растопленным шоколадом, рядом кладут разрезанную вдоль половинку банана и шарик мороженого. В школьные годы все это я запивала молочным коктейлем, а с Петей мы взяли два американо.

За кофе мы вспоминали нашу самую-самую первую встречу. Петя положил свою руку на мою и поглаживал мои пальцы, а я боялась шевельнуться и будто совсем перестала чувствовать свою кисть.

А познакомились мы с Петей, когда мне было лет одиннадцать. Он тогда жил в соседнем дворе, и от нас до школы было всего семь минут пешком. Позже Петя переехал и до школы уже добирался на автобусе, стоял в пробках на повороте у моста.

В те летние дни мне сначала не разрешали гулять во дворе, но я подружилась с девочкой, которая была мне и соседкой, и одноклассницей. Маме она очень нравилась – отличница из полной семьи, к тому же старший брат окончил школу с золотой медалью. С ней меня во двор пускали, только гуляли мы в итоге не вдвоем, а большой компанией самых разных девочек с самыми разными родителями и оценками. Но окна нашей квартиры выходили на другую сторону, поэтому мама представления не имела, с кем я вожусь.

Еще она не знала, что когда я только-только начала выходить гулять во двор, на нас открыли охоту мальчики из детдома неподалеку. Они бегали за нами и кидались камнями, а мы прятались по подъездам. Помню, как, прислушиваясь к их голосам на лестничной клетке, мы мчались все выше и выше по ступенькам, перепрыгивая через одну, до онемения в икрах. Родителям говорить не хотели, иначе не будут больше отпускать нас гулять. На помощь мы позвали компанию парней из соседнего двора. Одним из них был Петя, на которого я никакого внимания не обратила, и только осенью, когда увидела его на перемене, вспомнила, что летом он нас спас. Еще однажды, когда я была в девятом, а он в десятом, мы с ним поцеловались у кого-то дома на вечеринке. Тогда мы все сильно напивались и целовались с кем попало. В тот день мне попался Петя. Я не придала этому значения, как и он, скорее всего, тоже. Это теперь он говорит, что тот поцелуй ему запомнился, но в школе он ко мне ни разу после этого не подошел.

На нашем втором свидании мы отправились в кино, смотрели какой-то ужастик, потому что нам было все равно, что смотреть. Весь сеанс мы целовались, прямо как тогда на вечеринке, – жадно ели друг друга как подростки. Петя залез рукой мне под топик и, отодвинув чашку лифчика, гладил мой