Читать книгу - "Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас"

— Да, так бывает, — сказал Люди, — просыпаешься однажды, а уже поздно. Я раньше не верил…

— Если веришь в такое, — сказала Джина, — чего ждать от будущего?

— В город едут, когда есть тяга, — сказал бакалейщик. — Тяга к любви, к чему же еще. Как мне нравились города, до безумия! Очень долго мне снились цветные сны с городами, я шел куда хотел. Но одних только снов мало, и я обозлился.

— Забавно, — сказала Диана. — Мне казалось, если хочешь провести отпуск в уединении, цветные сны с воображаемыми городами больше не снятся. Ну, это мое мнение.

— Чтобы покончить с уединением, — сказала Джина, — в любом уголке мира, где бы вы не были, ходят поезда, корабли и автобусы.

Люди вздрогнул, затем заулыбался Диане.

— Брак… — напряженно проговорил он.

Бакалейщик выпил еще стакан вина. Собственные слова его очаровывали и огорчали одновременно.

— Вам казалось, — начал Жак, — что в воображаемых городах представится случай проявить благородство?

— Да. В моих снах по ночам, а порой даже и днем, за несчастным прилавком. Особенно, когда она занималась учетом. Мне снилось, что я защищаю женщину, одну и ту же, которую видел, когда мне было пятнадцать, в кинотеатре, к ней лезли хулиганы на улице, залитой солнцем. Они приставали к ней, и я никогда не думал узнать почему. Появлялся я, раскидывал их по сторонам, и мы — она и я — уходили в город. Я постарел, а женщина в этих снах осталась прежней. Почему она снилась мне, когда жена занималась учетом? Не знаю. Надо подумать. Отныне я решил заниматься собственной жизнью.

— Уже половина первого, — произнесла Джина. — Не знаю, когда мы будем обедать.

— Ох, — воскликнул Люди, — довольно уже этих расписаний!

— Если бы я вас увидела, — сказала Диана, — то пошла с вами в город, куда бы вы захотели.

Бакалейщик поднял голову и в первый раз засмеялся.

— О, мадам!

Все, улыбаясь, посмотрели на Диану. Она покраснела.

— И правда, — сказал Жак, — она бы пошла с вами.

— А она — нет, — сказал Люди, указывая на Джину.

— И она тоже, — сказал Жак, указывая на Сару, — она бы точно пошла с вами. Видите, все же есть такие, которые бы пошли с вами…

— Я тоже думаю, — сказал Жан, — что они бы с вами пошли. — Он взял стакан с ящика, налил вина и выпил.

— Вы тоже это знаете? — спросил его Жак.

— Что? Что они бы с ним пошли?

— Да.

— Такие вещи легко понять.

— Это правда, — сказал Люди, — с женщинами все сразу ясно. Сразу можно узнать тех, которые бы с ним не пошли.

— Правда, — ответил Жак.

Все замолчали. Бакалейщик был на седьмом небе.

— Я вот думаю, чего ты все время до меня докапываешься, — закричала Джина, — если даже… если даже мой женский взгляд на какие-то вещи… тебя не устраивает!..

— И то верно, — сказал Люди, — невозможно вместе прожить все жизни. Это не значит, что мне не нравится, как живем мы с тобой.

— Иногда, — сказала Джина спокойно, — можно и ошибиться. Иногда те, которые так не выглядят, идут с мужчинами из городов в далекие дали. Но такие об этом не говорят.

— Верно, — сказала Сара.

— Да, — сказал Жак.

Люди улыбнулся Джине, но Джина улыбкой ему не ответила.

— А он, — молвил старик, весь в своих мыслях, указывая на ящик, — он города не любил, только эти проклятые горы.

— Сарагосу, — сказала старуха.

— Да… потому что туда он не мог поехать.

Старуха опять смотрела на ящик и тихонько стонала.

— Хватит уже, — воскликнула Джина, — пора обедать. — Она показала на старуху.

— Нет, — сказала Диана.

— Да, пойдем! — сказал Люди.

Он попрощался и ушел. Все последовали за ним. Сара пошла рядом, взяв Люди под руку.

— Она тоже гордится, — сказал Люди, — что никогда не меняется. Одно к одному. Он точно так же мог говорить и о ней.

Он обнял Сару. Жан, Жак и Диана шли позади молча, слушая, о чем говорят Люди с Сарой. Джина всех опередила, засунув руки в карманы шорт и надменно посвистывая.

— Вот сумасшедшая, чокнутая, — сказал Люди, — и еще гордится, да, гордится, что глухая ко всему, что ей говорят. — Он прижал Сару к себе.

— Моя девочка. Но, знаешь, она никогда не изменится, до самой смерти.

— Ты всегда будешь любить ее такой, какая она есть. И мы тоже.

— Ох! Не знаю.

— Я в это верю. Так любят, — не знаю, — море. И потом, может, тебе нужна именно такая, тяжело дающаяся любовь.

— Ты знаешь, я уже несколько лет думаю, что мог бы любить, например, совсем молоденькую девушку… Но, в то же время, я не в силах представить, что разлюблю ее, как-то без нее обойдусь… Это нет, никогда. Раньше я и помыслить не мог о другой женщине. Так что, видишь, вещи все же меняются. — Он говорил очень тихо, никто его слов не слышал.

— Но она знает об этом, она все знает. А почему именно молоденькую?

— Сам не знаю. Девушки не понимают, к чему стремиться, они хотят всего и не хотят ничего, им нужны крайности. Но любить девушку значит не любить никого, она исчезнет, изменится, превратившись в женщину. И все же я об этом иногда думаю. Это мой сон о цветных городах.

— Понимаю.

Джину опять стало видно за поворотом, она сбегала по склону, по-прежнему надменно посвистывая.

— Ох, я просто в бешенстве, — воскликнул Люди, — не пойду домой, пообедаю с вами в отеле, пусть оставит себе эти фаршированные помидоры.

— Ты же обожаешь фаршированные помидоры.

— Обожаю. Она так хорошо готовит, что превратила меня в мужчину, который за два часа до обеда уже думает, какие будут фаршированные помидоры.

Жак обогнал Диану и тоже пошел рядом с Люди. «Единственное, чего я не могу терпеть, — приговаривал он обычно, — это когда Люди хандрит!» Жара в горах достигла максимума. Все вокруг будто умерло. Лишь глухо шумели ударявшиеся о скалы волны да жужжали в ветвях земляничника пчелы. Пахло цветочным нектаром и дымом. Воздух был пропитан их смесью. Так пахла гигантская кухня сладостей.

— Пойдем обедать в отель, — сказал Жак, — хоть разок, Люди, поешь с нами. — Он вдруг обрадовался и, смеясь, побежал по склону. — Закажу кампари, чтобы к вашему приходу все было готово.

— Вот это да. Я так люблю Жака. — Люди немного помедлил. — А мне нравится идея пообедать с вами, Дианой и этим типом. Нет, конечно, она думает, что способна, — она бы очень этого хотела, — но она не может заменить мне друзей. А Жан, кстати, мне нравится, все больше и больше.

Саре не ответила. Люди