Читать книгу - "Записки Терезы Нумы - Дача Мараини"

Я, будучи в полной уверенности, что меня отпускают домой, моюсь, выбрасываю рубище, в котором там ходила, прощаюсь с подружками, целуюсь, обнимаюсь. Говорю им:

— Вот приеду домой и первое, что сделаю, это съем бифштекс размером с газетную страницу!

Все меня поздравляют, говорят:

— Счастливая ты, Тереза! Всего тебе доброго!

На самом же деле меня не выпускают, а только переводят из Фрозиноне в Чеккано. Тамошняя тюрьма служила пересыльной. Помещали в Чеккано и заключенных, почти отбывших свой срок.

Там мне показалось, что я в раю: суп с маслом, за все время ни единой фасолинки, по воскресеньям — внушительный кусок вполне съедобного мяса. Словом, там было здорово, и я быстро растолстела. Чувствовала себя превосходно. Даже ревматические боли прошли.

В Чеккано была только одна надзирательница, донна Розария, с мужем. Не было ни монахинь, ни стражников. Эти двое, муж и жена, были людьми добрыми, покладистыми.

Потом, уже много лет спустя, на них накляузничала одна газетенка, вышел скандал. А все из-за того, что они впускали в тюрьму жен к мужьям, а мужей к женам. Ну, разумеется, не без того, чтобы взять кой-какую мелочишку. За эту крохотную мзду они разрешали заключенным коротать время в свое удовольствие. По мне, так разумнее пристроить деньги нельзя. И скверно сделали, что осудили эту достойную супружескую пару. Если б в ту пору у меня был муж, я бы тысячу лир заплатила за то, чтобы провести с ним часок. Но у меня не было ни мужа, ни денег.

* * *

Отсидев год, девять месяцев и десять дней, я наконец оказываюсь на свободе. Оказываюсь на воле одна, в полной растерянности, не зная, куда двинуться. Без единой лиры вошла я в тюрьму, без единой лиры вышла.

Думаю: куда же теперь? Решаю идти пешком в Рим. Не прошла я и половины дороги, как вдруг слышу позади гул автобуса. Он останавливается за моей спиной. Оборачиваюсь. Водитель высовывается из окошка и спрашивает:

— Подвезти?

— Денег нет! — говорю.

— Чепуха! — говорит он.

И так приезжаю я в Рим.

Схожу с автобуса у Порта-Маджоре. И иду на пьяцца Витторио. Думаю, может, удастся разыскать друзей? Бреду я себе тихо и мирно и вдруг замечаю, что кто-то меня преследует. Женщина я была видная, двадцати девяти лет, этакая дикарка с пышной грудью. Замедляю шаг, слышу, что он тоже замедляет.

После всех тюремных передряг я чувствовала себя несколько не в своей тарелке. А тип этот подкатывается ко мне:

— Вы одна? Можно вас проводить?

Я внимательно оглядываю его: возраста среднего, не старый, не молодой, должно быть, что-нибудь около сорока, лицом смазливый, лысый, усатый. Скорее смешноват и фатоват на вид. Думаю: пошлю-ка я его подальше, нечего заигрывать, не нравится он мне.

Вот так стою и размышляю, а он:

— Может, чашечку кофейку?

И тут мне вдруг так захотелось проглотить чашечку крепкого горячего кофе!

Говорю:

— Ну что ж! Чашечку кофейку — пожалуй. Чтоб вас не обидеть.

На самом же деле я согласилась только потому, что была без гроша в кармане, а кофе захотелось вдруг нестерпимо.

Идем в бар. По дороге он спрашивает:

— Вы приезжая? Вы не кажетесь мне здешней.

— Да, — говорю, — я из Анцио.

На самом же деле приехала я из Чеккано.

— Каким попутным ветром вас занесло?

— Приехала навестить родственницу.

— Может, встретимся вечерком?

Эге, думаю, много же хочет этот типчик за одну чашечку кофе! Но чтобы успокоить его, говорю:

— Что ж, можно вечером встретиться!

— Где?

— Да где хотите, — отвечаю я.

— Ну, давайте встретимся в девять на вокзале, — говорит он.

Наконец приходим мы в бар. Он заказывает два кофе, и, пока я пью этот расчудесный кофе, он болтает, болтает без умолку так, что у меня голова трещит от его болтовни. Я ему поддакиваю, а сама в это время думаю о своем. Думаю о том, где мне переночевать сегодняшнюю ночь. Думаю: а что, если поехать в Анцио? Но как это сделать без билета?

Вдруг взгляд мой упал на поднос со сдобными, с бронзовой корочкой бриошами. Думаю: почему бы ему не предложить мне бриош? Но этому хоть бы что, болтает, смеется как ни в чем не бывало, вовсе не замечая моего вожделения. Тогда я собираюсь с духом и говорю:

— А что, если я съем один бриош?

— Нет, — говорит, — мне очень жаль, но у меня нет денег!

Вместо бриоша пришлось проглотить слюну.

Ну, думаю, из этого субъекта больше ничего не вытянешь, лучше уйти. Но он никак не хочет отцепиться. Все болтает, удерживает меня, смеется. Хоть бы сигареткой угостил, проклятый усач! Мне до смерти хотелось закурить.

Наконец он вынимает пачку, вытаскивает сигарету, зажигает ее и затягивается. Я смотрю на него и жду: угостит или нет? Жду напрасно. Говорит, что сигарета последняя. И с этими словами выкидывает пустую пачку.

Тут уж я потеряла терпение и решила обрубить разом:

— Ну, я пошла.

А он:

— Значит, до вечера?

— Да, — отвечаю, — до вечера.

А сама думаю: «Ты у меня подождешь, гнусная образина, усатый скупердяй, болтливое дерьмо!»

Я оставляю его и иду в сторону Акварио, откуда отправлялись автобусы на Анцио. Про себя решаю так: поеду к Нелло. Ведь он единственный из нашей семьи, кто меня жалеет.

Подхожу к диспетчеру и спрашиваю, могут ли меня отвезти в Анцио в долг, там-де я расплачусь. Он отвечает: возможно, там будет видно. Битый час я пытаюсь уговорить кондуктора, и в конце концов он отказывает да еще обкладывает меня непристойными словами. Тогда я решаю идти пешком в надежде, что рано или поздно доберусь.

По дороге меня нагоняет грузовик, и водитель сажает меня в кузов, к овцам. Было холодно, и я протиснулась в самую середину и заснула. Через несколько часов мы в Анцио. Говорю:

— Спасибо!

Слезаю и иду к Нелло.

Дом большой, стоит на самом берегу. Много окон. С виду — прямо гостиница. Уже очень поздно. Но свет в окнах горит. Интересно, думаю, что Нелло может сейчас делать?

Брат, как только увидел меня, бросился мне на шею. Он был искренне рад. Он осунулся, подурнел. Спрашиваю:

— Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?

Он показывает на лежащую в постели жену. Рассказывает, что она вот уже четыре месяца лежит в постели. Спрашиваю:

— А что с ней?

— Понятия не имею, — говорит он, — то ли последствия аборта, то ли что-то наследственное, семейное. Вдобавок она еще заболела туберкулезом, я отвез ее в больницу, потратил уйму денег, а она решила вернуться домой,