Читать книгу - "Папа в 50. Его тайные наследники - Елена Владимировна Попова"

были проблемы с ногами, Наташ, но со слухом никогда проблем не было. Можешь не тратить время на оправдания. Освободи свой кабинет сегодня же. Ты здесь больше не работаешь.

– Прошу тебя, Саш, дай мне все тебе объяснить, – шепчет дрожащими губами. – Да, возможно, сгоряча я сказала Свете что-то лишнее, но это только потому что я была расстроена из-за появления детей. Мы не смогли родить своих деток, а сейчас у тебя появилось сразу двое, и я понимаю, что ты полностью переключишься на них. Я рада за тебя, Саш, – прикладывает руку к груди и поджимает губы. – Очень рада, честно, но мне больно думать об этом. Я знаю, что буду лишней в нашей семье, и…

– Ты уже не являешься частью моей семьи.

Смотрит на меня мокрыми глазами так, будто только что это осознала.

– Ты огорчился из-за того, что я плохо высказалась о твоей болезни? Сказала, что мне пришлось с тобой повозиться тогда? Саш, ты услышал только часть разговора, и не так понял. Я же говорила Свете о том, что…

– Если бы тебе тогда не сказали, что у меня есть шанс встать на ноги, то ты не полетела бы в Израиль, потому что тебе не нужен инвалид. Но ты прилетела и таскалась со мной по клиникам. А сейчас на тебя свалились мои дети, и ты не хочешь, чтобы они унаследовали все мое состояние. Именно так ты и сказала.

Встаю с кресла, поправляю пиджак, подхожу к Наталье и выпрямляюсь.

– Мне всегда казалось, что я достаточно хорошо разбираюсь в людях и способен отличить ложь от правды. Но ошибся. Все эти годы рядом со мной был человек, который держал за руку перед операцией, говорил, как сильно переживает, любит, а в его голове были мысли о собственной выгоде. Ты думала только о себе. Откладывала рождение детей, потому что тебе было плевать на то, что я хочу стать отцом и иметь большую семью. И на меня тебе тоже было плевать в тот момент, когда врачи не давали никаких шансов. А как только поняла, что шанс все же есть, и я могу встать на ноги, ты снова оказалась рядом. И не надо оправдываться, Наташ. Мне все понятно.

Отрываю от нее взгляд, подхожу к двери, открываю и киваю на выход.

– Вернись в свой кабинет, забери вещи и уезжай.

– Саш, ты сейчас делаешь очень большую ошибку. Я…

– Выйди вон! – цежу сквозь зубы.

Смотреть на нее не могу. И на ее фальшивые слезы. Даже сейчас она пытается сделать из меня идиота, который что-то не так понял.

Наталья резко меняется в лице, прищуривается, словно давая понять, что я так легко от нее не отделаюсь, закидывает за плечо волосы, выходит из кабинета и цокает каблуками к двери приемной.

Возвращаюсь на свое рабочее место, втягиваю носом воздух, пропитанный ее духами, встаю с кресла, распахиваю окно, чтобы все здесь проветрить, и наконец-то возвращаюсь к делам.

Работы очень много, но мне сложно сосредоточиться на документах, так как жду важных новостей. Мне должны позвонить из клиники, после чего я сразу отправлюсь туда за результатом анализа ДНК, а еще я попросил одного своего приятеля узнать подробности о Карине.

Я не верю ее рассказам о том, что она была вынуждена улететь на заработки в Дубай, а детей пришлось оставить с сестрой, которая в итоге каким-то образом лишила ее прав.

Я недостаточно хорошо успел изучить Диану Алексеевну, но не раз видел, с какой заботой она относится к детям. Никогда бы не подумал, что они ей неродные. В первый раз увидел их в бухгалтерии, второй – рядом с рестораном, где у меня проходило мероприятие, а она шла с детьми из детского центра.

С виду прекрасная мать, у нее счастливые дети. Да и не похожа она на ту, какой ее описывала Карина.

Скорее сама Карина выглядит пустоголовой девицей, которая хочет всех обвести вокруг пальца, но делает это непрофессионально, если мягко сказать.

После ее слов о том, что у меня есть сыновья, информация о ее жизни меня уже мало интересовала. В голове пульсировала только одна мысль: те мальчики, сыновья Дианы Алексеевны, мои дети?

Когда отошел от шока и все как следует проанализировал, понял, что вся история Карины выглядит весьма неправдоподобно. Поэтому нужно все тщательно проверить и выяснить, что из ее слов является правдой, а что ложью. Очень надеюсь, что она не солгала о том, что родила от меня.

После того, как узнал, что, возможно, у меня есть два сына, не могу спать, есть, работать. Все мысли о детях. Мне не терпится увидеть их, обнять. Да и вообще у меня столько планов сразу возникло. Если я действительно их отец, то и моя, и их жизнь вскоре очень круто изменится.

Стараюсь гнать от себя все планы на этих детей, так как пока что нет официального подтверждения нашего родства, но перед глазами невольно появляются картинки, как я провожу с ними время. И эти картинки мне очень нравятся. Я сделаю их самыми счастливыми людьми на свете. Они ни в чем не будут нуждаться. Им всего по пять лет, и у нас есть все шансы наверстать упущенное.

На телефон приходит сообщение, и я молниеносно хватаю его в надежде на то, что меня приглашают в клинику за результатами.

«Александр Юрьевич, доброе утро! – пишет Диана Алексеевна. –Мне нужно с вами встретиться. Это срочно».

* * *

Через час вхожу в кафе, в котором меня уже ждет бухгалтер, иду к дальнему столику и сажусь напротив нее.

– Я вас внимательно слушаю.

Она молча протягивает мне телефон.

– Снимите с паузы видео, – кивает на экран.

– Что это? – хмуро смотрю на нее.

– Откровения моей сестры. Думаю, вы должны знать правду.

Смотрю видеозапись, на которой Карина признается в том, что сама лично бросила детей, и чувствую, как с каждой секундой внутри все сильнее разгорается пожар.

Я был прав, когда предположил, что она улетела в Дубай вовсе не на заработки, но этот момент не так важен по сравнению с тем, что она не стала говорить мне о беременности, потому что не хотела, чтобы у детей был отец-инвалид.

Наглость этой самоуверенной Карины вышла за все рамки. Получается, Диана Алексеевна всю жизнь заботилась о младшей сестре, затем – о ее сыновьях, заменила им