Читать книгу - "Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская"

в пространстве, на примере с атомами он понять не может, как ни старается.

— Простыми словами, друг мой, когда вы выбираете с утра футболку — синюю или зеленую — и в конце концов решаете надеть зеленую, то в одной реальности вы все равно надели синюю и вас хорошо видно на фотографии гуглмэпс. А в своей зеленой вы пойдете на День святого Патрика и выиграете конкурс «Лучшая футболка».

Глеб смотрит на свою футболку. Она не зеленая, скорее хаки. И в правом углу маленький крокодильчик.

— Короче говоря, квантовая теория альтернативных реальностей говорит о том, что на каждой случайной развилке рождаются новые вселенные, где происходят все возможные варианты исхода. Мы ощущаем только один вариант, но альтернативные «я» живут в других реальностях с другими вариантами событий. Так?

Глеб кивает:

— Могут ли эти вселенные пересекаться? Может ли существовать какой-то… ну не знаю… портал?

Глеб весь сжимается от глупости и детскости своего вопроса, но Левин остается серьезным, лишь поднимает бровь и затягивается сигаретой.

— Согласно многомировой интерпретации, нет. Когда происходит квантовое ветвление, состояние всей Вселенной делится на независимые части. Это и есть декогеренция. Но. Между параллельными вселенными, возникшими из альтернативных исходов событий, могут существовать порталы, поскольку просто не доказано, что их нет. Впрочем, не доказано и обратное. Так?

Левин хлопает Глеба по плечу:

— Как ученый, я не должен такого говорить. Но, как физик-мечтатель, я вполне допускаю, что есть, например, какой-нибудь суперкомпьютер, который манипулирует волновой функцией до момента декогеренции и перемещает человека между мирами.

Глеб задумывается. Где он мог встретить суперкомпьютер, было совершенно неочевидно. Но именно Левин сказал ему, что если есть выход и Глеб действительно оказался здесь — если принять это как данность, если предположить, чем черт не шутит? — то там же, соответственно, должен быть и вход.

Выйдя от Левина, Глеб думает об атомах: представляет их расщепление, оно видится ему бликами света, каустикой. Кстати, об этом: кажется, связь с порталом надо ловить не в глубоких далях на дне реки, а в моментах, когда ему отчетливо кажется, что что-то не так, когда мир дрожит, как воздух над разогретым асфальтом. Так думает Глеб, глядя на игру солнечных лучей на желтой поверхности Сены.

С этого дня он буквально коллекционирует такие моменты. Поначалу это лишь вспышки — секунды, когда реальность кажется выцветшей или, наоборот, вдруг обретает ослепляющую яркость. Когда звуки начинают замедляться, а его отражение в витрине на мгновение не совпадает с жестами.

Глеб записывает в свою тетрадь время, место, каждую такую «дрожь». Часто возвращается на те же перекрестки или в те же кафе — в надежде поймать повторение, прореху, скол в привычном. Но каждый раз ускользающая реальность лишь издевательски усмехается над ним: вроде бы все по-прежнему и только внутренне он все больше чувствует отчуждение от этого конкретного мира, проглотившего его с ботинками.

Еще хлеще, чем писательство, Линду бесит новое увлечение Глеба. (Впрочем, сложно назвать это увлечением).

— Ты одержим, — говорит она Глебу. — Мне кажется, у тебя крыша едет.

Глеб кивает. Едет — и что?

— Я пишу роман.

— Ты не только пишешь роман, — говорит Линда с горечью. — Ты шастаешь по подвалам в поисках порталов и сумасшедших, которые в это верят. Что ты ищешь? Что в этой реальности тебя не устраивает, давай об этом поговорим.

И Глеб говорит, — пожалуй что, откровенно:

— Дело ведь не в том, что меня что-то не устраивает, просто я чувствую, что эта реальность не моя…

Он понимает, как это звучит.

— Если эта реальность не твоя, то где тот, кто должен быть здесь? Разве твой чокнутый профессор не сказал тебе, что атом существует в обоих измерениях? Ну вот ты атом. Если ты тут, то где второй ты?

Глеб пожимает плечами:

— Там?

Линда машет рукой и отправляется варить кофе.

— Очень странно, — говорит она, — что психиатр тебе ничего не прописал. Меня всерьез начинает это беспокоить. Знаешь, у мужиков есть разные дурацкие хобби — рыбалка, бабы, пьянки, но я еще не слышала, чтобы кто-то в здравом уме искал портал.

По привычке Глеб проматывает форумы. Встречает людей, которые ищут «трещины» в реальности. В подвале антикварного магазина, между коробками с виниловыми пластинками и пыльными книгами, ему показывают карту города с отмеченными «слабыми» точками — «Карфур» на станции метро «Шатле», лестница в старом доме, фотобудка в торговом центре. Никто не знает, как работает переход. Утверждают, что кое-кто исчезал. Иногда, правда, и возвращался, но был «немного другим и ничего не помнил». Полная чушь, думает Глеб с раздражением, вслушиваясь в подробности воображаемых перемещений. После одной из таких встреч он почти не спит — мысли гудят в висках, будто кто-то жужжит внутри.

Утром Глеб встает с твердым намерением прийти в себя и починить стиральную машину, чтобы Линда была хоть немного им довольна. Он звонит в ремонтную контору и долго ругается, и — о чудо! — один из мастеров как раз оказался совершенно свободен. Сможет ли он дойти до Глеба прямо сегодня? Да, месье, сможет; и это воистину чудо. Глеб быстро идет в душ, напяливает футболку и шорты и садится ждать. Ожидание, знает Глеб, может быть долгим. То, что мастер согласился прийти, совершенно не означает, что он придет сию секунду, как доставки из многочисленных российских магазинов. Он может прийти после обеда, завтра, или не прийти вовсе, или прийти и ничего, например, не сделать. Поэтому Глеб решает все же немного пописать роман. Он только ловит волну, нащупывает направление, как раздается резкий звонок в дверь. Глеб подскакивает и впускает мастера. Довольно молодой человек в синем комбинезоне бодро приветствует его и шлепает прямо в ботинках в ванную — столько лет уже, а Глеб все не может привыкнуть к тому, что обувь в домах здесь снимать не принято. Пол, конечно, холодный — каменный или плиточный, и все равно это кажется странным. Пока мастер ищет причину поломки во вскрытых внутренностях машины, Глеб продолжает искать слова. Слова поддаются не сразу. Он примеряет их к предложению, следит, как они встраиваются, входят ли в пазы. Писать текст для него — все равно что собирать конструктор лего, не всякая деталь подходит.

Минут через сорок мастер объявляет, что все готово, и запускает пробную стирку. Раздается привычный щелчок, шумит вода, барабан начинает вертеться и взбивать пузыри. Глеб вместе с мастером стоит напротив