Читать книгу - "Судьбы и судьи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий"

такие милые, такие милые… Мы всегда втроем: и на лекциях, и дома, и на прогулке. А вообще-то гуляем мы мало, больше зубрим. И Сережа милый. Правда? Он догадался, что ты мой муж, и пошел разыскивать… Ну почему ты редко приезжаешь? Понимаю: нельзя, работа. Тебе, наверное, очень трудно — судьбы людей решаешь… Как это, должно быть, сложно, а? Я все говорю, а ты молчишь…　

Я поцеловал ее волосы. В ветвях акаций зашумел ветер, дохнул в мое разгоряченное лицо.　

* * *

Раньше я смотрел на торговлю совсем просто: есть товары — продают, а нет, значит, нет. Но сейчас узнал многое, узнал, что есть ассортиментный минимум и запросы покупателей; узнал, как могут обвесить и обмерить либо сделать недостачу…　

Мои познания оказались очень кстати, когда в горсовете мы созвали совещание членов торговой комиссии и актива. В отличие от многих совещаний, оно походило на наряд перед вскрытием нового пласта. Во все магазины, столовые, ларьки и базы были выделены депутаты и активисты. Они получили задание: вскрыть недостатки, перенять лучшее.　

Начальник орса Хомут, который тоже присутствовал на совещании, пошутил:　

— Сейчас поднимать руки или подождать?　

— А вам уже приходилось? — насмешливо спросил его Андрей Ляшенко.　

Хомут пошевелил своими могучими плечами и рассмеялся:　

— Таких нашествий на торговлю еще не бывало.　

— Это только начало, — сказал я. — Постоянная комиссия должна ежедневно контролировать торговые предприятия.　

— А помогать? — спросил Хомут, настораживаясь.　

— Контроль — это тоже помощь.　

— Как кнут волу, — Хомут откинулся на спинку стула, потянулся в карман за платком. Улыбка исчезла с его лица, и он, не скрывая своего недовольства, нервно вытирал покрасневший лоб.　

Ткачев не спеша встал, подошел к столу и, прикоснувшись рукой к карману темно-синей тужурки, сказал:　

— Бывает, и кнут помогает, — и строго посмотрел на Хомута.　

Ткачев выступил в конце совещания. Он критиковал Хомута, потом похвалил инициативу депутатов, привлекших широкий актив, выразил уверенность, что намечаемая проверка поможет улучшить торговлю. Его слушали со вниманием.　

— Когда следует считать, что магазин работает хорошо? — спросил он.　

Кто-то ответил:　

— Когда план есть.　

— План? — переспросил Ткачев и покачал головой. — Нет. Не только план. Вот когда довольны все покупатели. Есть такие магазины у нас на шахтах? Очень мало.　

* * *

Я приехал с твердым намерением разобраться в работе базы. Сверх ожидания Семиклетов встретил меня не слишком приветливо.　

Он считал, что на базе в основном порядок, но не отрицал и некоторых недостатков, которые сам устранить был не в состоянии.　

— Взять хотя бы залежалые товары, их у нас на два миллиона, а орс ничего не думает, — и Семиклетов широким жестом обвел кипы штапеля и крепдешина, керосиновых ламп и каких-то железных цепей. — Никто не берет.　

— Где-нибудь этих товаров недостает, — предположил я. — И, по-моему, можно вывезти все эти цепи и лампы в сельскохозяйственный район.　

— За сотни километров такой хлам? — изумился Семиклетов. — Никто не повезет.　

— Повезут, — заверил я. — А почему вы не придерживаетесь разнарядки товаров по магазинам?　

— Кто дает план, тому и товары.　

— А как же выполнят план те магазины, которым вы не даете ходовых товаров?　

— Давали, все равно ничего не получается.　

Удивляли очереди на базе. Заведующие магазинами (а только они получали товар) целыми днями толпились здесь. Не было порядка и в доставке товаров. Устраивались, кто как мог. Одни везли товар попутными машинами, другие нанимали транспорт за свой счет.　

Во дворе базы под открытым небом были сложены ящики с обувью, велосипеды, мебель. Забор, которым была огорожена база, еле держался, но Семиклетов не собирался его чинить.　

— Средства на ремонт не отпущены, — хладнокровно заявил он мне.　

Ну и по-прежнему торговали с базы. Старались это делать к концу рабочего дня, когда меньше людей. Подъезжали легковые машины и что-то увозили, через проходную торопливо шмыгали какие-то люди со свертками. Обо всем мне запальчиво рассказала бухгалтер базы Чергинец.　

— Но почему так делается? — спросил я ее.　

— Потому, товарищ судья, что блат в нашем орсе первее всего, — она оглянулась на дверь и торопливо зашептала: — Если надо, то я всех — на списочек, кто свертки таскает отсюда. Я все вижу, — она наклонилась и показала рукой в окно, в сторону проходной. — Вижу и то, как некоторые не на зарплату живут…　

— Кто же, например?　

— Семиклетов. Отгрохал особняк, «Волгу» купил…　

Много желчи было в ее словах. Но и правда была тоже. Семиклетов не видел большого греха в том, что на базу заезжают отдельные покупатели. Он ссылался при этом на разрешение орса. А вот насчет особняка и «Волги» надо будет выяснить.

— И еще хочу о своем деле потолковать с вами, — смутилась Чергинец, отводя свои широко посаженные глаза в сторону. — Можно?　

— О каком деле?　

— Как дом оформить мне.　

Я хотел закончить проверку, а рабочий день был на исходе.　

— Приходите в суд, — сказал я. — В любое время приходите.　

Весь день я провел на базе, но не пожалел об этом. Больше порядка в торговле — меньше дел в суде.　

* * *

На заседании исполкома горсовета начальник орса Хомут, против обыкновения, не улыбался. Он то бледнел, то краснел. Случаи обвесов и обсчетов покупателей. Накладные без товаров. Собрались люди, ждут шерстяные изделия, трикотаж, ситец — и ничего этого нет. Есть только накладная, что товары получены. Когда же успели продать? Заведующий третьим магазином решительно заявил:　

— Надоело! Отказываюсь возить с базы в магазин деньги вместо товаров.　

В этот момент я встретился взглядом с Ткачевым и подумал, что прав был Кретов, решивший привлечь к суду Семиклетова.　

На исполкоме не забыли ничего, даже керосиновые лампы и железные цепи. Хомут обещал вывезти залежалые товары туда, где они нужны, устранить недостатки в торговле. Оправдываться ему было невозможно.　

И только два факта не были подвергнуты обсуждению. О порядках в магазине на шахте «Капитальная» проверяющие отозвались хорошо. Но я умолчал об этом. Мне казалось, что я не должен хвалить работу Бэлы Викторовны. А вот другой факт выглядел иначе. Андрей Ляшенко в магазине № 31 обнаружил вино без накладной — две тысячи бутылок. Заведующий магазином Беркович объяснил, что он не успел выписать накладную ввиду позднего времени, и тут　же позвонил Семиклетову. Через десять минут накладная на вино была в магазине. Продавцы подтвердили, что вино действительно поступило поздно вечером.　

— Что тут оставалось делать? — рассказывал мне Андрей. — Позвонить в ОБХСС? Я решил — нет, уличить их в краже было невозможно. Беркович сумел вывернуться. Тогда я сделал вид, что поверил ему: ничего особенного, кто не работает, тот не ошибается. Это была своего