Читать книгу - "Кто наблюдает ветер - Ольга Кромер"

недостойной настоящего писателя. Бойтесь своих желаний, вспомнила она, усмехнулась невесело, глянула на часы и побежала в душ. Через час предстояла встреча с Глебом, и, хотя Марго твердо решила сделать ее последней, выглядеть хорошо хотелось все равно.

Глеба она заметила издали, он сидел на лавочке в парке перед кинотеатром «Спутник», боком к ней. На коленях у него лежали три розы, крошечные аристократические головки на длинных голенастых стеблях, но вид был невеселый. Хотя это было хорошо для ее плана, Марго почему-то расстроилась. Она подошла, поздоровалась, он вскочил, протянул ей цветы, заметил:

– Мы так недавно знакомы, что я даже не знаю, какие ты любишь.

– Я люблю всякие, – сказала Марго, – но это неважно. Я хочу тебе что-то сказать, только, пожалуйста, не перебивай, дослушай до конца. Тебе сейчас трудно, после бабушки, у меня тоже всякие сложности, если мы продолжим встречаться, мы только все испортим. Я не могу тебе объяснить сейчас, но не было в моей жизни худшего времени для романов. Давай сейчас расстанемся и встретимся через год. На том же месте в тот же час. За год и тебе станет легче, и у меня как-нибудь образуется. И я тебе тогда все расскажу, обещаю.

Он молчал. Марго села на лавочку, похлопала приглашающе рукой. Глеб сел рядом, сказал:

– Год – это долго. Очень-очень долго.

– Ну, давай через полгода, – согласилась Марго. – Давай 31 декабря. Или 1 января, новый год, новое начало.

– Можно я тебе буду иногда звонить?

– У меня нет телефона.

– Тогда писать.

– Пиши, – засмеялась Марго. – Но я не обещаю, что буду отвечать. Не из вредности, я просто, честно, на самом деле, не знаю, что случится со мной в эти полгода.

– А что может случиться? – встревожился он. – Ты что, больна?

– Я совершенно здорова. А все остальное – 1 января, – сказала она, вставая.

– Давай хотя бы в кино сходим, – предложил он.

– Не стоит.

– А можно я тебя поцелую, на прощанье?

– Не надо, Глеб. До 1 января.

Она быстрым, легким движением коснулась его щеки, развернулась и пошла, чувствуя спиной его взгляд. Прошла через парк, свернула за угол, осторожно, незаметно выглянула из-за угла. Он все еще стоял и смотрел ей вслед. И все равно было обидно, что он так легко согласился.

Вернувшись домой, она открыла зеленую тетрадь, перечитала записи последней недели. Проще всего было сходить в загс. В телефонном справочнике, Борькином наследстве, значилось шесть загсов, по загсу на район. Центральный дворец бракосочетания, построенный лет десять назад, отпадал сразу. Отпадал и загс в Заречном районе, где жила Волкова, – весь район был сплошной новостройкой.

Оставалось четыре, и она выбрала самый близкий к общежитию – Кировского района, прикинула, как до него добираться. Мать выписывали послезавтра, и за оставшиеся два дня надо было успеть как можно больше. Она поставила вариться щи и компот для матери и полночи просидела, проверяя контрольные семиклассников по русскому. Когда становилось совсем невмоготу, она выпивала очередную чашку чая и напоминала себе, что до конца учебного года в седьмых классах остается всего пять недель.

До загса она добралась на такси, вошла в красивое здание с колоннами и эркерами, бывший купеческий особняк Соломатовых, до сих пор известный в городе как Соломатин дом, прошла по длинному коридору. Отдел регистрации смертей, отдел регистрации рождений, и вот оно, отдел регистрации браков. Возле двери сидела молодая пара, девушка смотрела на парня, парень смотрел в пол.

Марго села на соседний стул. Парень поднял голову, посмотрел на нее равнодушно, девушка жизнерадостно сказала:

– Сейчас наша очередь, а потом они закроют. Они до трех принимают.

– Мне только узнать кое-что, я быстро, – попросила Марго.

– Спрашивайте, – сказал парень, – на здоровье.

– Но мы тогда не успеем, – возмутилась девушка.

– В другой раз придем.

– Нет, – сказала девушка. – Ни в какой не в другой, в этот. А вы подождите. Может, нас быстро запишут, тогда и на вас время останется.

Пришлось ждать. Пара вышла из кабинета без десяти три, Марго вошла, не дожидаясь приглашения, села. Немолодая женщина, неестественно рыжая и кудрявая, в пестром платье и крупных янтарных бусах, подняла на нее глаза и сказала:

– Без жениха не…

– У меня нет жениха, – перебила Марго. – Мне нужна справка из архива. Свидетельство о браке, свидетельство о смерти, любые документы о моих родителях. Видите ли, я только неделю назад узнала, что я приемная дочь, и…

– Минуточку, минуточку, – резко махнув рукой, остановила ее женщина. – Во-первых, кто вы такая? Паспорт у вас есть?

Марго протянула ей паспорт, два свидетельства о рождении и свидетельство об усыновлении. Женщина надела очки, взяла документы и минут десять изучала их внимательно и подозрительно. Марго показалось, что она их даже понюхала.

– Так что вы хотите? – наконец спросила женщина, продолжая разглядывать бумаги.

– Найти документы, связанные с моими родителями. Любые.

– Поиски в архиве могут занять время.

– Сколько времени? – быстро спросила Марго.

– Месяца два-три.

– А нельзя ли как-то ускорить этот процесс? Я буду вам очень, очень благодарна.

Женщина окинула ее долгим оценивающим взглядом, сказала медленно:

– Я постараюсь.

Прижимая бумаги к груди, она вышла в соседнюю комнату, тщательно прикрыв за собой дверь. Марго взяла со стола чистый лист, написала школьный телефон, объяснила вернувшейся женщине:

– Это рабочий телефон, я в школе работаю. Если меня не будет, если я на уроке, скажите просто, что документы для меня готовы, мне передадут.

Из загса она отправилась к матери, оттуда – на кладбище, где лысый директор, печально качая головой, долго перебирал старые серые папки, но ничего не нашел. Марго дала ему трешку, он недовольно скривился, но денег больше не было, и она сделала вид, что не заметила. Домой она добралась уже в девятом часу, но заходить не стала, а позвонила в квартиру напротив. Высокому худому старику, открывшему красиво обитую дверь, она сказала, что согласна редактировать его мемуары, что просит за работу пятьдесят рублей и готова начать через три недели, первого июня.

В пятницу мать выписали. В такси она сидела бледная, напряженная, все время придерживала повязку на глазу, войдя в квартиру, сказала грустно:

– И делать нельзя ничегошеньки, и телевизор смотреть не велели цельную неделю.

– Я буду смотреть и тебе пересказывать.

– Знаю я твои пересказы, – отмахнулась мать. – Все тебе не то и не так. Ты мне лучше скажи, ты сколько дней полы не мыла?

– Я мыла! – оскорбилась Марго. – Специально вчера вечером все отдраила.

– А до этого две недели грязь копила?

– Вот скажи мне, ну как, как ты видишь? Как ты