Читать книгу - "Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп"

для тебя, если дядя по-прежнему будет тобой помыкать. Если сосед ведет себя по-соседски, то близкое соседство очень приятно. Однако дядя Кристофер вел себя не по-соседски. Он хотел быть нам более чем дядей при условии, что будет тебе меньше чем братом. Мы с Белл считали, что на таких условиях нам его любовь не нужна

– Я почти чувствую, что мы были не правы, – проговорила миссис Дейл, – но, признаться, я никогда не думала, что все это так для него важно.

После отъезда Белл миссис Дейл и Лили уже не могли с прежней энергией вернуться к занятию последних недель. Когда они только начали укладывать вещи, в этой работе было ожидание чего-то нового, интересного – теперь она сделалась утомительной, скучной и тягостной. Собственно, оставались уже только мелочи, за которые нельзя было браться прежде дня отъезда. Сквайр сказал, что разобрать вещи легче, чем сложить, и миссис Дейл, бродя между ящиков и корзин, уже подумывала, так ли неприятно будет снова расставить все по местам. Она не говорила об этом Лили, а Лили, что бы ни думала про себя, не предлагала матери отказаться от задуманного.

– Думаю, больше всех без нас будет страдать Хопкинс, – сказала она. – Ему некого станет бранить.

В то самое мгновение у окна гостиной показался Хопкинс и дал понять, что хотел бы с ними побеседовать.

– Придется ему обойти кругом, – сказала Лили. – Окно открывать еще холодно. Мне всегда нравится заманить его в дом, потому что он немного боится столов и стульев, а может, его пугают ковры. На садовых дорожках он такой ужасный тиран, а в оранжерее и вовсе готов попирать нас ногами!

Хопкинс, войдя в гостиную, повел себя именно так, как предсказывала Лили. Он говорил и держался неуверенно, а к столу и стульям проявлял все почтение, какого они могли бы желать.

– Так вы все-таки уезжаете, мэм, – выдавил он, глядя под ноги миссис Дейл.

Поскольку миссис Дейл сразу не ответила, то заговорила Лили:

– Да, Хопкинс, мы уедем на днях. Надеюсь, мы иногда будем видеть вас в Гестуике.

– Пф! – фыркнул Хопкинс. – Так вы правда съезжаете! Не думал я, мисс, что до такого дойдет, правда не думал. И неправильно это, хотя, конечно, не мое дело о таком говорить.

– Людям надо иногда переезжать, – сказала миссис Дейл, прибегая к тому же доводу, которым Имс оправдывал перед миссис Ропер свое желание оставить ее пансион.

– Ну, мэм, не мне что-нибудь об этом говорить. Но я скажу, что живу в имении сквайра всю жизнь, я ж здесь родился, как вы знаете, миссис Дейл, и из всего плохого, что здесь перевидал, это худшее.

– О, Хопкинс!

– Худшее, мэм, худшее из всего! Сквайра это убьет! Тут никаких сомнений быть не может. Вгонит старика в гроб.

– Чепуха, Хопкинс, – возразила Лили.

– Хорошо, мисс, я болтаю только чепуху, да только вы сами увидите. Вот мистер Бернард, он уезжает, и по всему видать, имение ничуть его не заботит. Говорят, он едет в Индию. А мисс Белл выходит замуж, что, само собой, правильно, отчего бы ей не выйти замуж? И отчего бы не выйти замуж вам, мисс Лили?

– Может быть, когда-нибудь и выйду.

– Не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, мисс Лили. Я скажу, что тот, кто ему всыпал, мне по душе.

Эти слова, вырвавшиеся у Хопкинса в минуту волнения, остались совершенно загадочными для Лили, а миссис Дейл, услышав их, вздрогнула, но ничего объяснять дочери не стала.

– Но уж что будет, то будет, мисс Лили, – продолжал Хопкинс, – и вы в руках Провидения, как и все прочие.

– Совершенно верно, Хопкинс.

– Но вашей-то мамаше зачем съезжать? Она ни за кого замуж не собирается. Вот дом, вот она, вот сквайр, для чего ей съезжать-то? Столько отъездов сразу никак не к добру. Просто все поломать, будто кому-то от того станет лучше. Я сам никуда не уезжал и слышать про это не могу.

– Хопкинс, все уже устроено, и, боюсь, поздно что-либо менять, – сказала миссис Дейл.

– Устроено… что ж. Скажите, миссис Дейл, нешто, по-вашему, он будет жить один-одинешенек в доме, где ему и слова-то сердитого сказать некому, кроме меня и Динглса, потому что Джоллиф хуже, чем никто, он и сам злой как собака. Вестимо, он этого не снесет. Ежели вы уедете, миссис Дейл, мистер Бернард станет сквайром меньше чем через год. Тогда ж он вернется из Индии?

– Я не думаю, Хопкинс, что мой деверь так это воспримет.

– Ах, мэм, вы его не знаете, не знаете, как я. Я его знаю, как старые яблони, которые обихаживаю сорок лет. Их старые стволы частью высохли, и люди говорят, они не стоят земли, на которой растут, но я-то знаю, где течет сок, а когда появляются завязи, знаю, где яблоки будут слаще всего. Старое дерево ничего не стоит убить, но пока в них есть жизнь, я буду их обихаживать.

– Я надеюсь, что мой деверь проживет еще долго, – сказала миссис Дейл.

– Тогда не уезжайте от него, мэм, в жалкий гестуикский дом. Уж я знаю, что они жалкие для таких, как Дейлы. Не мое дело, конечно, так говорить, мэм. Я только зашел спросить, что вы хотите взять из оранжереи.

– О, ничего, Хопкинс, спасибо, – ответила миссис Дейл.

– Он сказал мне выбрать для вас лучшее, и я точно это сделаю. – И Хопкинс, говоря, движением головы показал, что имеет в виду сквайра.

– У нас не будет места для растений, – сказала Лили.

– Я выберу совсем немного, только чтобы чуточку вас порадовать. Боюсь, там будет очень невесело. И доктор… у него и сада-то нет, но есть место за домом, куда что-нибудь посадить.

– Но мы не хотим обкрадывать старый добрый дом, – сказала Лили.

– Кому это теперь важно? Сквайр будет так убиваться, что запустит сюда овец или велит перепахать сад. Вот увидите. А что до Малого дома, ему, если вы съедете, все одно конец. Не станет сквайр сдавать Малый дом чужим. Сквайр не таковский.

– Ах! – воскликнула миссис Дейл, как только Хопкинс ушел.

– В чем дело, маменька? Он милейший старикашка, но не могут же его слова правда тебя расстроить.

– Так трудно разобраться, что правильно, а что нет. Я не хочу быть эгоисткой, но мне кажется, я повела себя эгоистичнее некуда.

– Нет, маменька, ничего эгоистичного в том не было. К тому же это мы все решили, а не ты.

– Поверишь ли, но перемена старого уклада вызывает у меня те самые чувства, о которых говорил Хопкинс. Я думала, что рада