Читать книгу - "Час тьмы - Барбара Эрскин"

труд. Одна за другой женщины уходили, снова оставляя Эви одну в огромном доме.

Художница медленно бродила из комнаты в комнату. Только спальня мальчиков радовала глаз: яркая, с разбросанными повсюду вещами. Эви с несчастным видом села на кровать Джонни и стала думать, как поступить. Мастерская – единственное помещение в доме, которое бесспорно принадлежало только ей, – больше не была безопасным местом. Эдди забрал не только законченные полотна, но также вынул из ящика стола личные записки, зарисовки, сами мысли Эви. Он отобрал у нее последние остатки личной жизни – содержимое головы и сердца. Одно утешало: картины, которые она нарисовала на ферме Бокс-Вуд, надежно хранятся в старой мастерской, куда Эдди не дотянуться.

Когда он вернулся, Эви начала готовить ужин и невольно заметила, как муж следит за ней напряженным взглядом. Видимо, он ждал вспышки гнева. Но художница заговорила, только отправив мальчиков в их комнаты.

– Я от тебя ухожу, Эдди.

Он оторопел, потом разразился смехом.

– Это вряд ли.

– Ты не сможешь меня остановить.

– Я смогу помешать тебе забрать сына.

– Джонни – не твой сын.

– А он об этом знает? Вообще кто-нибудь знает? – Эдди вынул из кармана кисет. – Посмотри правде в глаза, Эви: тебе некуда идти. Предлагаю тебе, вместо того чтобы бросаться напрасными угрозами, пойти наверх и заняться рисованием. У тебя плачевно низкая производительность труда.

Тем же вечером на ферме Бокс-Вуд Рейчел медленно поднялась по лестнице в мастерскую Эви и остановилась на пороге, оглядываясь вокруг. Эта комната единственная во всем пустом доме казалась теплой и уютной. Эви оставила несколько своих работ, неровным рядом развесив их на чердачных балках: два портрета Джонни, который теперь очень вырос, зарисовка его симпатичного отца, портрет двух мальчиков вместе и несколько эскизов лица Джорджа. Рейчел внимательно рассматривала наброски. Она знала, что Эви полюбила чужого ребенка, и видела подтверждение этому в каждом мазке кисти и в каждой карандашной линии. Мальчик не особенно похож на отца, заметила Рейчел; видимо, пошел в мать. Она, конечно, была красивой, иначе Эдди и не взглянул бы на нее.

Рейчел медленно ходила по мастерской, водя пальцами по столу, глядя в высокие окна на Даунс, где от закатного света на поля опустились бархатные темно-зеленые тени. Прошло много времени, прежде чем она медленно спустилась по лестнице и, как делала каждый вечер, направилась в комнату Ральфа. Когда они все жили вместе, Эви хотела отдать эту спальню Джонни, но Рейчел не согласилась. Комната оставалась такой же, как в тот день, когда сын покинул ее в последний раз, – любопытным сочетанием мальчишеского приюта и уединенного уголка молодого мужчины. Здесь Рейчел чувствовала себя ближе к сыну, чем где бы то ни было в доме. Она села на кровать и погладила постель.

– Ты здесь, Рейфи?

Она вздрогнула – грудь снова стиснуло болью. Рейчел удавалось скрывать свой недуг от дочери. Зачем ее беспокоить? Врач сказал, виновато сердце, и если однажды Рейчел упадет замертво, как Дадли, так тому и быть. Тогда она наконец встретится с Ральфом.

Женщина улыбнулась, когда его образ появился перед ней.

– Я знала, что ты придешь, – прошептала она.

Сын смотрел на нее с выражением сочувствия на лице.

– Куда ты положила письмо? – безмолвно произнес Ральф.

Он уже спрашивал мать об этом, но она не знала, о чем идет речь.

– Письмо для Эви. Кольцо.

Говорить ему было трудно, но на этот раз Рейчел отлично его поняла.

– Какое кольцо?

– Кольцо Тони. Для Эви. Куда ты его положила?

Она устало покачала головой:

– Я не знаю ни о каком кольце, Рейфи.

Но он уже исчез.

Рейчел легла на его подушку и вздохнула. Скоро пришел сон, а потом наступил очередной день, который надо было прожить.

Среда, 18 сентября

В дверь позвонили второй раз, и Кристофер со вздохом пошел открывать. На пороге он нос к носу столкнулся с двумя неизвестными, которые показывали ему удостоверения личности.

– Кристофер Марстон? – спросил старший со зловещими нотками в голосе. – Я детектив-инспектор Палмен, а это детектив сержант Уэллс. Можно с вами побеседовать?

Кристофер перевел холодный взгляд с одного на другого.

– Это по поводу моего отца?

– Нет, сэр. По другому делу. – Инспектор Палмен сделал шаг вперед, и Кристофер невольно отступил.

С громким вздохом он повернулся и повел полицейских в гостиную.

– Чем могу помочь вам, господа?

Полицейские быстро осмотрелись, затем Билл Палмен улыбнулся:

– Можно сесть, сэр?

– Прошу вас. – Заметив, как гости переглянулись, Кристофер постарался, чтобы приглашение прозвучало любезно. Сам он присел на край кресла напротив них. – Вы мне так и не сказали, по какому вы вопросу.

– Полагаю, вы знаете профессора Дэвида Соломона, – после очередной паузы спросил сержант.

Кристофер беспокойно нахмурился.

– Знаю.

– И он один из признанных специалистов по творчеству вашей бабушки Эвелин Лукас?

– Да. Послушайте, вы сказали, это не по поводу моего отца…

– Всему свое время, сэр, если не возражаете. – Билл Палмен чуть подался вперед. – Хорошо ли вы знаете Ли Понтинга?

Кристофер в растерянности уставился на него.

– Совсем не знаю. Никогда о таком не слышал.

Мужчины напротив него снова переглянулись.

– Уверены, сэр? Подумайте хорошенько.

Кристофер поколебался.

– Нет, я никогда не встречал человека с таким именем.

Палмен откинулся назад и сложил руки на груди.

– Мы с коллегой расследуем аварию, произошедшую в марте. Некая машина столкнула другую с неогороженной дороги между вашей деревней и Чичестером и скрылась с места происшествия. В этой аварии погиб мистер Лоренс Стэндиш. – Он помолчал, не отводя взгляда от лица Кристофера. – Мы идентифицировали автомобиль виновника несчастного случая: он принадлежит Ли Понтингу. При аресте он сообщил нам массу интересной информации.

Кристофера прошиб озноб, и живот скрутило от страха. Он резко встал.

– Вы меня в чем-то обвиняете, инспектор? Стоит ли мне позвонить своему юристу?

– Я ни в чем вас не обвиняю, мистер Марстон. Пока. – Билл Палмен улыбнулся. – Понтинга нельзя назвать надежным свидетелем, но он выдвинул против вас, скажем так, любопытные и весьма специфические обвинения. Он утверждает, будто мистер Стэндиш направлялся на встречу с профессором Соломоном с ценной картиной на заднем сиденье. По словам Понтинга, вы заплатили ему через посредника за то, чтобы картина не доехала до профессора. Он не утверждает, что вы заказали убийство Лоренса Стэндиша, говорит только, что авария произошла по чистой случайности. Он якобы пытался заставить машину остановиться, чтобы забрать картину и избавиться от нее. Картина принадлежала кисти вашей бабушки, Эвелин Лукас.

Последовала долгая тишина. Кристофер собирался что-то сказать, но тут инспектор продолжил:

– Вы сочли, что я пришел по