Читать книгу - "Сны наяву - Лора Хэнкин"

избегала внимания желтых газетенок больше десяти лет, и к тому же на мне строгий деловой костюм. Саммер поет первые строки песни – это акустический фолк, чем-то он напоминает «Лавину»[9]. Я всегда считала эту песню Вандер удивительно красивой. Майкл заказал ребятам, которые писали для проекта музыку и песни, что-нибудь великолепное и гармоничное для нас с Саммер – тогда между нашими персонажами воцарился (ненадолго) мир. И поэты, работавшие на корпорацию, справились на отлично.

До людей в баре начинает доходить, что именно они слышат. Из толпы доносятся восторженные крики.

– Черт возьми, да это же Кэт! – кричит кто-то.

Саммер заканчивает свою часть песни, наступает мой черед. Моя рука потеет так сильно, что я боюсь выронить микрофон. Кроме «С днем рожденья тебя!» на дружеских вечеринках я уже много лет ничего не пела, а там столько публики никогда не собиралось. И даже в этих редких случаях я не пела, а практически шептала слова себе под нос, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимание. И теперь мне страшно, что я совсем разучилась петь, что от переживаний мне перехватит горло и я смогу выдавить из себя лишь жалкий писк.

Но Саммер улыбается мне – как и тогда, в самый первый раз, когда мы вместе исполняли эту песню. («Мы будем петь дуэтом! – сказала она, когда мы получили сценарий на ту неделю. – И это настолько красивая песня, что я прямо не могу дождаться этого момента!»). Я делаю глубокий вдох и вступаю, испытывая одновременно ужас и острое наслаждение, словно ныряю с большой вышки. Поначалу мой голос дрожит, но я решительно двигаюсь дальше по тексту, и к тому моменту, как мы добираемся до припева, наши голоса уже звучат слаженно и гармонично.

Если петь правильно, то насладиться самим процессом можно сразу двумя способами. Сначала вы ощущаете приятный звон внутри черепа от вибрации собственных голосовых связок. А потом вы слышите себя снаружи, со стороны, или, может быть, даже слышите, как ваш голос сливается с другим, создавая нечто большее, чего вы сами никогда не смогли бы. И это двойное наслаждение – слышать и чувствовать – иногда почти невыносимое. А я ведь не такая уж крутая певица.

Мы с Саммер стоим лицом друг к другу, наши голоса звучат унисон, а зрители словно бы здесь – и словно бы их и нет. Я ощущаю, как их энергия вливается в нас, но я смотрю только на женщину передо мной. Саммер приподнимает бровь, я киваю, и мы начинаем танец, который исполнялся вместе с этой песней. И мы почему-то обе отлично помним, что делать – как будто все эти тринадцать лет наш танец хранился на дальней полке памяти (к слову, отлично сохранился), и только и ждал, когда его извлекут и исполнят снова. Хореография большинства наших номеров сводилась к бодрому перетаптыванию на месте, но не для этой песни. Мы с Саммер плавно, грациозно скользим друг вокруг друга. Мы, наверное, выглядим нелепо – Саммер в своих обрезанных шортах, я в своем костюме деловой женщины, и поем мы глупую песню для подростков. Но я не чувствую себя нелепой. Я чувствую себя живой.

Воспользовавшись проигрышем в песне, Саммер поворачивается к толпе и указывает на меня.

– Поприветствуйте мою подругу Кэт. То есть, извини, Кэтрин.

Я одариваю ее свирепым взглядом, она улыбается и снова обращается к толпе:

– Скорее всего вы слышали о возможном возвращении «Снов наяву». Кэтрин говорит, что не хочет возвращаться, но мы не можем сделать это без нее, верно?

– Да! – кричат зрители. – Кэт, тебе самой это нужно!

Теперь я оказываюсь в фокусе внимания, взгляды так и впиваются в меня. Есть так много причин не возвращаться. Но я знаю, что скажу «да». И дело не в том, что все остальные участники группы так сильно этого хотят. И не в пяти минутах обожания, которое обрушила на меня толпа подвыпивших двадцатилеток, не выпускающих из рук свои телефоны, чтобы успеть сфоткать меня. Все дело в том, что сейчас на сцене я впервые за много лет почувствовала себя живой. К тому же, мне нужно вернуться, потому что Саммер хочет этого. Я потрачу месяц своей жизни – и может быть, этого хватит, чтобы восстановить ее жизнь из руин. А ведь я – главная причина, по которой жизнь Саммер обратилась в руины.

Может, так и надо обращаться с виной. Не пытаться убежать от нее как можно дальше, а вернуться к ней. В то место, где я могу все исправить. Тогда я смогу прийти домой с чистой совестью, готовая сказать «да» Михиру и, наконец, двинуться по жизни дальше без всяких помех.

Кроме того, если Саммер, Лиана и Ноа снова соберутся вместе, но без меня, кто знает, до чего они смогут докопаться?

– Итак, – спрашивает Саммер в микрофон. – Что скажешь? Ты вернешься?

Благодаря своим большим, как у мультяшки, глазам, она всегда выглядит как воплощение невинности. И сейчас – тоже. Но я все еще не уверена, что готова согласиться. Я сомневаюсь, что ее мотивы абсолютно чисты. Но проигрыш вот-вот закончится, и надо будет исполнить припев – в последний раз.

– Окей, – говорю я в микрофон.

Толпа издает восторженный рев, когда мы с Саммер беремся за руки и заканчиваем песню.

VANITY FAIR, ФЕВРАЛЬ 2004.

ДЕВУШКА ТВОИХ СНОВ НАЯВУ

Крис Мэтесон

Чем объясняется астрономический успех «Снов наяву», глупого и абсолютно предсказуемого телешоу для подростков и двадцатилетних, которое превратилось в религию для тех зрителей, что помладше, да и те, кто постарше, отзываются с иронией – но все равно продолжают смотреть? Может быть, дело в напряженности повествования или в отточенности диалогов? Нет, действие сериала разворачивается в мире из сахарной ваты, ничего подобного там не существует. Может быть, персонажи сериала как-то развиваются? К сожалению, его главные герои в каждом эпизоде воспроизводят одну и ту же ситуацию и пути ее решения – с настойчивостью, достойной лучшего применения. Конечно, исполнители подобраны юные и симпатичные, и они исполняют музыкальные номера в каждом эпизоде с заразительным (хотя и безвкусным) энтузиазмом.

Но, на мой взгляд, волшебный ингредиент этого шоу, из-за которого оно и существует, – Саммер Райт. Она выглядит как девушка, которая живет с вами по соседству. Хотя ее имя означает «лето», она, безусловно, является воплощением весны – она как свежий порыв теплого ветра после стылой и долгой зимы. Она распускается, она цветет. Но будем объективны: Райт