Читать книгу - "Susan Sontag. Женщина, которая изменила культуру XX века - Бенджамин Мозер"

«Это ваша подруга Сьюзен Таубес?»

«Да, – ответила Сьюзен, – вне всякого сомнения, это она».

Мужчина опустил занавеску. В комнате стоял стол, на котором лежали документы, которые Сьюзен должна была подписать. Ее рука дрожала так сильно, что она не могла держать ручку. Она собралась, взяла себя в руки и поставила подписи. Нас вывели.

По пути к машине Сьюзен заметила: «Значит, эта глупая женщина все-таки это сделала»^[820].

Супруги Таубес уже давно разошлись, хотя официально развелись только в 67-м. Якоб вернулся в Европу, где прожил до конца жизни. Как и было описано в романе, их брак, основанный на философской идее свободной любви, закончился полной катастрофой. Если не говорить о чисто философской стороне вопроса, то иногда поведение Якоба было странным и временами ужасным, он, например, заставлял жену забираться на крышу их дома на Верхнем Вест-Сайде и выть на полную луну.

«В 60-х, во время сексуальной революции, – рассказывал их сын Итан, – люди много чего себе позволяли, но в их поведении не было никакой философской подоплеки, а вот у него она была – он хотел освободить людей, искупить их грехи через грехи». Якоб помог Маркузе напечатать свой труд «Эрос и цивилизация», но вот высвободить эротическую энергию в своей собственной личной жизни оказалось не так просто. «У него было биполярное расстройство, – рассказывал Итан. – Он был не в состоянии себя контролировать. Он переживал и срывался по любому поводу. Любая мелочь казалась ему катастрофой. Крошки на полу – катастрофа. Плохие манеры – тоже катастрофа»^[821].

Сьюзен Таубес также жила в Европе и периодически работала в Колумбийском университете. Их дети, Таня и Итан, учились в разных интернатах. Сексуальный антиномизм был для нее далеко не только философской концепцией (какой бы исторически или интеллектуально обоснованной она ни являлась), а вопросом главным образом эмоциональным. «Мне кажется, что моя мать была романтиком, сердце которого разбили, – говорил Итан. – Она любила своего мужа, который спал с кем попало». После того как супруги расстались, у Сьюзен были любовники. Незадолго до своей смерти она провела три месяца в Будапеште, где у нее был роман с венгерским писателем Дьёрдьем Конрадом.

Хотя в самоубийстве Таубес Зонтаг винила Дьёрдья Конрада, Итан считает, что «это уж слишком». Другие во всем винили рецензию в Times. Но еще в школе люди уговаривали ее улыбнуться. Сьюзен Таубес задолго до этого пребывала в отчаянье и пыталась покончить жизнь самоубийством. Точно так же как и Зонтаг, Таубес часто была не в состоянии видеть, правда, в ее случае совершенно буквально (она была практически слепой и не могла перейти улицу без посторонней помощи). Таубес была слепа и в метафорическом смысле: она не видела, не понимала последствий собственных действий на близких ей людях – своих детях и родителях. «Все было очень мрачно, – вспоминал Итан Таубес. – Ее родители были живы, и мне было очень больно видеть, как люди, которым уже за 70 лет, плачут. Сьюзен [Зонтаг] была просто убита».

Страшившаяся депрессии и творческого провала, Зонтаг действительно была в ужасе от смерти подруги. «Я не хочу стать неудачницей, – писала она в 75-м. – Я хочу быть одной из тех, кто выживет. Не хочу быть Сьюзен Таубес. (Или Альфредом. Или Дианой Арбус.)»^[822]. В 1971-м в Израиле умер сошедший с ума Альфред Честер. Спустя пять дней в Нью-Йорке покончила с собой Диана Арбус. Реакция на смерть Арбус подтолкнула Зонтаг на написание эссе «О фотографии».