Читать книгу - "Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин"

Оттуда Бадмаев писал в записке председателю ЧК: «Я по своей профессии интернационал. Я лечил лиц всех наций, всех классов и лиц крайних партий – террористов и монархистов. Масса пролетарий у меня лечились, а также богатый и знатный классы. До момента последнего моего ареста у меня лечились матросы, красноармейцы, комиссары, а также все рабочие и денег с них я никогда не брал».

Когда «110-летний» Бадмаев тяжело заболел, его выпустили. Жена и дети забрали его домой, где он в кругу семьи и умер в июле 1920 года. Похоронен Бадмаев был 1 августа 1920 года на Шуваловском кладбище в Петрограде. Утверждают, что долгое время на могиле находили свежие цветы от бывших пациентов.

Среди эзотериков и сегодня ходят разговоры, что Бадмаев якобы являлся членом тибетского мистического общества «Зеленый дракон», этакого восточномасонского братства. Однако ввиду отсутствия в тайных организациях какой-либо официальной документации любые аргументы «за» или «против» этого утверждения никакого значения не имеют.

Любопытно, что племянник Бадмаева, Николай, впоследствии возглавлял клинику тибетской медицины в Кисловодске, потом в Ленинграде; лечил Горького, Алексея Толстого, Бухарина, Куйбышева и многих других представителей советской элиты. В дни Большого террора он был арестован и в 1939 году расстрелян. Вдова Бадмаева, Елизавета Федоровна, также провела двадцать лет в лагерях, но выжила и сохранила архив. Внуки Бадмаева добиваются реабилитации его имени и памяти. Любопытно, что практически все потомки Бадмаева продолжают заниматься тибетской медициной. В 1991 году, по постановлению Президиума Академии наук России, был издан однотомник трудов Петра Бадмаева «Основы врачебной науки Тибета «Джуд-Ши».

Глава четырнадцатая

Еще одним из весьма любопытных и необычных участников Большой Игры был Агван Доржиев. Как и в случае с Бадмаевым, точная дата рождения Доржиева неизвестна. В разных источниках ее указывают по-разному, в большинстве случаев это 1853 или 1854 год. Родился будущий участник Большой Игры в Бурятии в улусе Хара-Шибирь, который принадлежал Хоринской степной думе. До восемнадцати лет Доржиев состоял писарем в канцелярии думы. Завел семью. Однако затем решил посвятить себя духовной деятельности. Вначале он стал послушником в ближайшем Шолотском дацане в Бурятии, а затем отправился в паломничество по Монголии и Тибету. При этом, будучи юношей умным и хватким, Доржиев решил обучаться буддизму серьезно. Первое время он учился в Угре, а затем продолжил совершенствовать знания уже в Лхасе. Науки, видимо, давались Доржиеву легко, так как к двадцати пяти годам он уже получил в Гоман-дацане монастыря Дрепунг высшую монашескую степень – гелонга. Кроме этого, Доржиев защитил еще и высшую степень по буддийской философии, став так называемым ученым мужем – хларампом. А вскоре карьера Доржиева достигает своего пика – его наряду с еще шестью учителями назначают наставником Далай-ламы XIII. Теперь Доржиев обучает молодого Далай-ламу цанниту – философии и литературе.

Кроме этого, Доржиев, как самый молодой из учителей, являлся партнером юного Далай-ламы по диспутам. Благодаря частому общению, молодые люди быстро сблизились и подружились. И вскоре Далай-лама назначил Доржиева на престижную должность цаннит-хамбо, в обязанности которого входила организация диспутов среди представителей дацанов от самых больших лхасских монастырей Брайбун, Галдан и Сэра.

Через некоторое время Доржиев получит от своего друга Далай-ламы и высший после него самого титул в буддистской иерархии, став Хамбо-ламой.

Вообще жизнь юного Далай-ламы XIII не была безоблачной. Наоборот, вокруг все время плелись интриги и зрели заговоры. В результате этого четыре предшественника Далай-ламы XIII не дожили даже до совершеннолетия. Их одного за другим убивали правящие регенты, являвшиеся ставленниками китайских амбаней. Возможно, судьба Далай-ламы XIII была бы такой же, не окажись у него верных друзей – старшего учителя Пурбу Чжог Джампа Римпоче и Доржиева. С их помощью Далай-лама сумел перехватить инициативу и сам арестовал регента, которого впоследствии сослал в дальний монастырь. Получив всю полноту власти в Тибете, Далай-лама назначил верного Доржиева своим политическим советником. Таким образом, Доржиев оказался на самом верху буддийской властной пирамиды.

* * *

Вскоре Доржиев вышел и на международный уровень. В 1897 году он посетил Францию, чтобы заинтересовать Тибетом французов и найти в их лице защиту от англичан. Дабы привлечь внимание общественности, Доржиев в Парижском музее восточных искусств, в присутствии местного бомонда, отслужил молебен. Любопытно, что на молебне присутствовали будущий президент Франции Жорж Клемансо и российский поэт Иннокентий Анненский. Последний, будучи под впечатлением от буддистского молебна, даже написал стихотворение «Буддийская месса в Париже».

Но Франция оказалась слишком далека от тибетских интересов. Французская элита с удовольствием общалась с Доржиевым, но не более того. Тогда Доржиев решил обратиться за помощью к России.

В 1898 году Доржиев вернулся в Петербург, где при содействии недавно принявшего буддизм князя Ухтомского получил аудиенцию у Николая II. В ходе встречи были обсуждены вопросы установления дипломатических отношений, возможности склонить Тибет в пользу России, открытия русского консульства в Лхасе и установления постоянного канала обмена письмами с Далай-ламой. Кроме этого, Доржиев передал в русский МИД просьбу Далай-ламы о строительстве буддийского храма в Петербурге, который мог бы выполнять функции тибетского консульства.

В это время у Доржиева появился и свой агент-разведчик – калмык Овше Норзунов, которого Доржиев даже снабдил фотоаппаратом. Именно Норзунов стал автором первых опубликованных фотографий Лхасы.

В декабре 1900 года во дворце в Ливадии близ Ялты состоялась новая встреча Доржиева с императором. В ней приняли участие министр финансов Витте, военный министр Куропаткин и министр внутренних дел Ламсдорф. На встрече Доржиев прямо предложил стать российским агентом влияния на Тибете и стараться всеми силами воздействовать на Далай-ламу в пользу России.

– Я обещаю свою максимальную протекцию, при условии учреждения русского консульства в Лхасе, – согласился Николай II.

– Спасибо, ваше величество! – согнулся в поклоне Доржиев.

– Впрочем, чтобы не раздражать англичан, консульство должно быть секретным и находиться подальше от Лхасы, – немного подумав, добавил император.

– Конечно, конечно! – закивал головой посланец Далай-ламы. – Мы предоставим для нее место в китайском селении Да-цзян-лу, что в провинции Сычуань. Туда уж англичане точно не сунутся!

– Ну, что ж, неплохо! – кивнул Николай.

– Ваше величество! – еще ниже согнулся Доржиев. – Осмелюсь предложить в обмен на русское консульство на Тибете устроить тибетское представительство в Петербурге.

Николай внимательно посмотрел на согнувшегося в низком поклоне бурята. Непрост, ох, непрост был Агван Доржиев…

Первая информация о Ливадийской встрече появилась в газете «Журнал Санкт-Петербурга», издаваемой князем Ухтомским, после чего о русско-тибетских переговорах тут же стало известно англичанам. Радости известие им не прибавило, но в это время Англия была отвлечена на войну в Южной Африке и на подавление «боксерского восстания» в Китае, поэтому противостоять как-либо России на Тибете возможности у нее пока не было. Любое военное предприятие в этом направлении поставило бы Англию в тяжелое военное и политическое положение.

Тем временем после Ливадийских договоренностей