Читать книгу - "Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев"

– Охрану вам выделю. Только не разумею, что вы князю Мстиславу скажете? Он без вас всё решил, – Всеволод-Кирилл пожал плечами.

…Агафья и узнавала, и не узнавала отца. Сильно постаревший, сгорбившийся, с лицом серого землистого цвета, выглядел князь Мстислав явно нездоровым.

Выслушал сетования дочери спокойно, не гневался, будто понимал, что с Ксенией перегнул палку.

Сказал после недолгого раздумья:

– Должна была бы Ксения уговорить мужа своего и свёкра идти с нами вместе на половцев. Ну, не сумела бы коли, так мне бы грамоту отписала. А она вместях со Всеславичами смеялась над повелениями моими. Мол, сам, отче, с сими погаными управляйся. Не наша то забота! Мы в стороне! Вот гнев меня и охватил!

– Всё одно, немочно тако деять было, отче! – воскликнула Агафья.

Ингеборг вторила младшей сестре:

– Воистину.

Мстислав усталым взглядом окинул обеих дочек и сказал вдруг:

– А ты у меня молодец, Агафья! Гляжу, во всяком деле своё слово имеешь, своё разумение. Тако и надо. Чтоб и муж твой тебя слушал! Наш в тебе, Мономахов корень! Не жалею я, что за Ольговича тебя отдал! Не послушной рабой ему ты стала, но княгиней настоящей! Как Ольга, как прабабка моя Ингигерда, супруга князя Ярослава! И, думаю, не раз ещё ты Кира от ссоры с сыновьями моими убережёшь! А тебе, Ингеборг, тако скажу. Сын у тебя, сына воспитывай, сына держись. Чует сердце моё, достигнет твой Вальдемар многого!

Умолкли молодые женщины, не знали они, что ответить отцу. А великий князь заключил:

– Помните, что я вам тут сказал. И судьбы несчастной Ксении не повторите!

Мстислав перекрестил обеих дочерей и велел им возвращаться в Чернигов.

Когда уже ехали сёстры в возке по мосту через Днепр, Агафья сказала:

– Странно как-то отец говорил. Как будто прощался с нами.

Ингеборг пожала плечами и ничего не ответила.

Выл вослед возкам свирепый ветер. Стояла суровая предзимняя пора. Пока на Руси царил мир, и не ведали, не догадывались люди, что держится мир этот на одной лишь воле уставшего от державных забот больного человека.

Глава 89

Поздней осенью, когда закончились полевые работы, Павел с Татьяной отправились из волости за Дебрянском в свой черниговский дом. Взяли они с собой и пятилетнюю Иворову дочь. Боярыня Ольга вслед за ними отъехала в Киев.

– На могилке отца твоего побывать хощу! – объявила она сыну. – Мыслю, тамо, в Киеве, в доме нашем и перезимую. Сюда ворочусь по весне.

Выкатывались одни за другим за ворота двора возки, пустынно и тихо стало в свежесрубленном боярском доме. Задумчиво бродил в одиночестве сын Дмитра по просторным покоям. Думал он в ближайшие дни заняться охотой, а потом съездить в Дебрянск, побывать на тамошнем торжище. Ещё мыслил присмотреть в городе подходящие хоромы, благо оставались гривны от продажи волостей под Переяславлем.

Вокруг, за тыном боярского дома, стояли крестьянские избы. Топили где по-чёрному, но во многих домах курился из труб белый дым. Разные были люди – и зажиточные, и совсем бедные. И всех Ивору надо было знать, со всеми так или иначе стараться ладить. Хотя… боярин, людин, закуп – у каждого своя жизнь, свои заботы и трудности.

Сыпал первый снег, становилось морозно, потрескивал огонь в муравленых печах. Челядь располагалась на нижнем жиле, сам же Ивор занял покой на втором ярусе хором. Здесь находилась широкая кровать, рядом с ней – резной кленовый столик и небольшая лавка. В соседней каморе размещалась библиотека, ещё покойным отцом собранная и аккуратно перевезённая из переяславского терема. Книги в тяжёлых окладах и свёрнутые в свитки отвлекали от насущных дел, от невесёлых раздумий, оказывались познавательны и полезны. С годами Ивор полюбил книжное чтение, мог часами просиживать в библиотеке, погружаясь в мир седой старины или сказочных преданий. Время для него потекло медленно, размеренно.

Управляющий домом тиун с некоторых пор стал присылать в хоромы подметать и мыть полы боярские молоденькую девицу из местных. Рьяно взялась девушка за дело, быстро навела она чистоту в боярском доме.

На Ивора бросала она красноречивые взгляды исподлобья, поначалу больше молчала, присматривалась ко всему в доме, а однажды словно невзначай завела разговор:

– Гляжу я, боярин, скучаешь ты в наших краях. Дак, может… Тебе того… Развлечься.

Тут только обратил Ивор внимание своё на молодицу и отметил, что довольно-таки хороша собой сия простолюдинка. Глазки серые, большие, чуть навыкате, губки алые пылают, волосы светлые густые, перетянутые медным ободком, носик задорно вздёрнут. Да и фигурка хороша: стан тонкий, и грудь – есть на что посмотреть.

– Тебя как звать? – спросил строго боярин.

– Добрана.

– Ты из холопов или из закупов?

– Не-а. Свободная я. Из здешних краёв. Отца медведь задрал на ловах, мать от горячки померла. Живу у брата старшого. Брат, Добрило, с семьёй вон тамо, у околицы села дом имеет. Ну а меня вот к тебе отправили. Полы мести, стены мыть. Да и готовить яства разноличные я умею. В обчем, тут у тебя покуда жить буду.

«Нахальная девка сия Добрана. Но, может, права она? Что мне тут в одиночестве киснуть?» – подумалось сыну Дмитра.

Следующую ночь провели они вместе. Добрана оказалась весьма охочей до ласк. Молодое тело её пылало жаром животной страсти, она умело возбуждала боярина, и творили они грех в ту ночь столько раз, что сбился Ивор со счёту.

Затем повторялось это снова и снова, почти всё время стали они проводить вместе, даже на ловы собрались и поехали оба.

Стоял мороз, Добрана прикрывала рукавичкой носик, смеялась весело, глядя, как Ивор и его слуги стреляют зайцев и белок в лесу.

Затем учинили они облаву на волков, не жалели стрел и копий на сих серых хищников, и тут Добрана была не последней, тоже стреляла и работала лёгким коротким копьём.

На славу натешились они на тех ловах. Домой воротились уже в сумерках, усталые, что, впрочем, не помешало им снова сотворить грех в постели.

Так и жили всю зиму, не обращая внимания на кривые ухмылки и шепоток окрестных селян.

Ранней весной приехала из Киева боярыня Ольга, дозналась вскоре о сыновних делишках, строго заметила:

– Ожениться те надобно, сын! Неча холопок в постель затаскивать!

– Не холопка она, свободная!

– Да какая разница?! Ты – боярин, тебе жена настоящая нужна. Ну, един раз не сложилось, дак вдругорядь, Бог даст, инако будет!

Ничего не отвечал матери Ивор. Понимал, что права она, но серые глазки и нежный голосок Добраны завораживали его, чувствовал