Читать книгу - "Тайна трагедии 22 июня 1941 года - Бореслав Скляревский"

Но пойдем дальше. Уже в январе 1930 года, «великий военный стратег» Тухачевский, вновь демонстрируя на этот раз полную неадекватность, предлагает, в мирное-то время, создать армию из 260 стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 дивизий артиллерийских, 225 пулеметных батальонов, 50 тысяч танков и 40 тысяч самолетов.

Следует обратить внимание на реальное положение в стране к 1930 году. Ведь это был самый разгар коллективизации села, когда абсолютное большинство секретарей крайкомов, обкомов, горкомов партии на местах «как по команде» правых сил (Бухарин, Рыков, Томский) перешли к жесточайшему насилию на селе, откровенно провоцируя новую гражданскую войну в стране. И вот в такой обстановке «великий военный стратег» предложил призвать в армию несколько миллионов крайне озлобленных крестьян. Спрашивается, зачем?! Ответ может быть только один, — развернуть оружие этих крестьян против советской власти! Другого ответа быть не может. Ведь именно в это время в 1930 году в отношении Тухачевского пошла волна слухов и сообщений о его планах по поводу военного переворота в стране.

Тогда и было раскрыто ГПУ дело «Весна», которое было санкционировано в т. ч. самим Тухачевским против бывших царских офицеров и генералов, служивших в то время в РККА. Военный историк Кокурин на допросе 26 августа 1930 года показал, что как до ХVI съезда ВКП(б), так и на одной из встреч со своими сторонниками после него, «Тухачевский выдвинул вопрос о политической акции, как цели правого уклона, которая мыслилась как военная диктатура».

Вот по какой причине Тухачевскому и понадобился срочный набор в армию нескольких миллионов озлобленных крестьян, — это был замысел военного переворота.

Уже в 1937 году бывший генеральный консул СССР в Париже Н. И. Кузьмин на допросе признал следующее: «1 ноября 1930 года я был в Ленинграде на квартире М. Тухачевского и обедал у него. Эту дату я хорошо помню. Беседуя с ним, я информировал его о встречах с Сувориным в Париже. Я прямо сказал ему, что Суворин в беседах со мной просил передать привет от Троцкого и его личный, что он информирован о том, что группа наиболее талантливых военных во главе с ним Тухачевским находится в опале, что пора перейти к активной борьбе… Тухачевский на это мне ответил, что те методы и формы борьбы, которые применяли троцкисты, ничего кроме разгона дать не могут».

Между тем, троцкисты в те времена применяли в основном листовки, нелегальные сходки, всевозможные воззвания, протесты, демонстрации. Следовательно, из слов Кузьмина со всей очевидностью вытекает, во-первых, борьба против Сталина и его политического курса — это давно обсуждаемая Тухачевским и его окружением тема, а во-вторых, «мирный троцкизм» Тухачевского более не устраивает, что прямо соответствует данным Кокурина, особенно в отношении реакции Сталина на его показания.

В действительности И. В. Сталин сразу и безоговорочно поверил Кокурину, несмотря на то, что его показания горячо опровергали сторонники Тухачевского, у которых Сталин, естественно, поинтересовался на этот счет. И именно поэтому немедленно инициировал назначение Тухачевского на должность заместителя наркома по вооружению. Именно в этом действе Сталина и содержится ответ на вопрос, во что же поверил он сам. А поверил он именно в угрозу военного переворота, почему вновь оторвал Тухачевского от непосредственного командования войсками, даже в округе, и перевел его в Москву, где наблюдать за ним было легче.

Тухачевский в итоге оказался тем самым тщеславным «наполеончиком», которого обвели вокруг пальца, — дали серьезное повышение, но без реальных рычагов власти, и поставили под надзор Лубянки, и не только ее. В 1930 году у И. В. Сталина хватало много других забот., чтобы думать еще и о военном перевороте…