Читать книгу - "Жданов - Алексей Волынец"

Тверское реальное казённое училище — именно так оно именовалось официально — располагалось на Миллионной улице, главной в городе, пересекавшей его исторический и административный центр от берега впадавшей в Волгу речки Тьмаки. Обучение в реальном училище стоило дешевле, чем в гимназии, — 60 рублей в год. Рассчитанная на шесть лет учебная программа отличалась от гимназической меньшим количеством «классических» предметов, вроде греческого языка, и большим упором на точные науки. Здесь обучались около трёх сотен подростков. В училище были кабинеты физики и естественных наук, а также чертёжный и рисовальный классы, имелась довольно обширная библиотека.

Андрей Жданов, переживавший смерть отца, осенью заболел и в училище пошёл уже в разгар учебного года. Мальчик маленького роста, ранее окружённый лишь семейной любовью, он попал в уже сложившийся детский коллектив со всеми понятными последствиями для новичков. Спустя 40 лет его бывший одноклассник и приятель Е.Д. Покровский оставил воспоминания о первом появлении Андрея Жданова в стенах реального училища:

«…В середине 1-й четверти к нам в III класс Тверского правительственного реального училища, выдержав экзамен экстерном на всё "отлично", поступил один ученик. Это был мальчик бедно, но опрятно одетый в дешёвенький чёрного цвета суконный костюмчик с галстуком. По училищным традициям того времени вновь отдельно поступающий ученик должен быть "окрещён", т. е. побит, и потому как он реагировал на такую "встречу", зависело дальнейшее к нему отношение.

…Вновь поступивший мальчик Андрюша Жданов был физически слабым — как раз таким, на которых нападают безнаказанно… Я почувствовал симпатию к этому мальчику и сразу же решил взять его под свою защиту, и так как по кулачной части я был не из последних, то разогнал нападавших и предупредил, что если они ещё раз вздумают побить его, то я с ними разделаюсь как следует. Угроза помогла — новичок был оставлен в покое, а я приобрёл в нём своего первого постоянного и искреннего друга. Моему сближению с Андрюшей Ждановым способствовало ещё и то обстоятельство, что он жил недалеко от меня, на Смоленской улице, продолжавшей ту, на которой жил я. Мы ходили друг к другу, вместе проводили время… У моих родителей был граммофон с большим количеством разных пластинок, и мы часто подолгу просиживали, слушая произведения лучших композиторов».

Остальные «реалисты» быстро привыкли к новичку, оценив и его успехи в учёбе, и проявившуюся вскоре школьную дерзость. Отметим, что Андрей Жданов сумел удачно пройти нелёгкий для каждого новичка период и вписаться в чужой и непривычный ему коллектив. Эти «дипломатические» способности нашего героя ещё неоднократно проявятся в течение его жизни.

Пока же «реалист» Жданов погрузился в учёбу. Как вспоминал всё тот же Е.Д. Покровский, «Андрей обратил на себя внимание всех преподавателей своими недюжинными способностями с первой же четверти. Какое-то время его, как и всех учеников, вызывали к доске для опроса по заданным урокам. Но уже во второй четверти, убедившись в его исключительном прилежании и знаниях, перестали проверять устно. Проверяли его письменные классные и домашние работы. Однажды вместо нашего заболевшего учителя математики с нами стал заниматься другой. Он решил лично убедиться в том, что слышал от коллег о способностях нашего товарища и, вызвав к доске, задал ему самую трудную — по нашим тогдашним представлениям — задачу (что-то с перемножением 3- и 4-знач-ных чисел). Внимательно выслушав условия задачи, мой друг будто бы задумался, чем вызвал явное разочарование учителя. Но Андрей, знаком остановив его вопрос о причинах затруднения, взял кусок мела и записал на доске длинный ряд цифр, а на вопрос, что сие означает, ответил: "Это произведение тех чисел, с умножения которых начинается решение задачи". Пораженный учитель сам, на доске, проверил результат и, не дожидаясь решения всей задачи, сказал: "Садитесь, Жданов, вы поразили меня!" После этого товарища нашего к доске не вызывали до самого окончания училища. Он стал примером не только для одноклассников, но и для учеников старших классов…»

Как покажет будущее — у Андрея Жданова действительно были явные математические способности. Уже на высоких постах в 1920—1940-е годы он не раз удивлял и приводил в смущение разных чиновников, на ходу вылавливая в поступавших к нему справках и отчётах противоречивые цифры или элементарные арифметические ошибки.

В школьные же годы авторитет среди одноклассников Жданов завоевал не только блестящими способностями, но и, скажем так, активной общественной позицией и даже дерзостью в отстаивании своих интересов перед педагогами. Так, однажды у его класса возник конфликт со священником-преподавателем Закона Божия, который в отместку задал «реалистам» для подготовки к сочинению ещё десять глав «Деяний апостольских» в дополнение к уже ранее заданным. Ученики возмутились и направили делегацию к директору училища, а главой делегации выступал Андрей Жданов. Однако конфликт был разрешён не в пользу учащихся и вскоре в классах появилась карикатура на преподавателя Закона Божия со стихотворной эпиграммой: