Читать книгу - "Жданов - Алексей Волынец"

Не останется в стороне от помощи раненым и Андрей. В одном из писем дяде он сообщит: «У меня теперь пропасть дел. Я заведую волшебным фонарём во многих госпиталях Твери, так что редко вечер выдаётся свободный…» Упомянутый «волшебный фонарь» — это распространённый в начале XX века диаскоп для световой проекции изображений, рисунков и фотографий — активный «реалист» Жданов занимался обеспечением досуга раненых в тверских госпиталях.

За этими хлопотами с репетиторством и посильной помощью жертвам войны Андрей не забудет и учёбу. Волнения по поводу единственной «тройки» за рисование закончатся благополучно. 30 апреля 1915 года, получив на выпускных экзаменах тринадцать «пятёрок» и одну «четвёрку» (всё по тому же рисованию), «сын чиновника Андрей Александрович Жданов, исповедания православного», стал обладателем свидетельства об окончании седьмого класса Тверского реального казённого училища. «По сему он, Андрей Александрович Жданов, — написано в свидетельстве, — может поступить в высшее учебное заведение с соблюдением правил, изложенных в уставах оных, по принадлежности».

Законы Российской империи не позволяли выпускникам реальных училищ, в отличие от гимназистов, поступать в университеты. Да у семьи Ждановых и не было средств для оплаты университетского образования. В итоге Андрей выбрал учебное заведение с минимальной оплатой и соответствовавшее его интересам по изучению природы — он решил поступать на сельскохозяйственный факультет Московского сельскохозяйственного института.

Этот вуз возник вскоре после отмены крепостного права, как Петровская земледельческая и лесная академия, расположившаяся в выкупленном имении графов Разумовских. С тех пор этот посёлок, тогда расположенный на окраине Москвы, получил имя Петровско-Разумовское, а Петровская академия со временем стала именоваться Московским сельскохозяйственным институтом. Ныне это известная Тимирязевка — Московская сельскохозяйственная академия им. К.А. Тимирязева.

Как писал в начале XX века Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, Московский сельскохозяйственный институт «имеет целью доставлять высшее образование по сельскому хозяйству и по сельскохозяйственному инженерному искусству». Обучались в институте четыре года, плата за обучение и пансион в студенческом общежитии составляла 400 рублей в год.

Летом 1915 года в институт поступило прошение директору Московского сельскохозяйственного института от сына статского советника Андрея Александровича Жданова:

«Желая для продолжения образования поступить в Московский сельскохозяйственный институт на сельскохозяйственное отделение, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство о допущении меня к состязательному экзамену. На основании Высочайше утверждённого Положения обязуюсь, во время пребывания меня в нём, подчиняться правилам и постановлениям института».

К прошению прилагались: аттестат об окончании полного (шестилетнего) курса реального училища, свидетельство об окончании курса дополнительного (7-го) класса, метрика (свидетельство о рождении), документ о приписке к призывному участку (новое веяние мировой войны) и три фото с собственноручной подписью просителя.

Состязательные, то есть вступительные экзамены Жданов сдал успешно. В дополнение к учёбе на сельскохозяйственном отделении, 15 сентября 1915 года он записался ещё и вольнослушателем экономического отделения Московского коммерческого института. Его «предметную книжку» — сейчас мы называем такой документ «зачёткой» — из этого института в декабре 1948 года, вскоре после смерти члена Полютбюро и секретаря ЦК ВКП(б), перешлёт на имя «товарища Сталина» бывшая квартирная хозяйка Жданова в Твери А.П. Патрикеева (с её сыном Колей Андрей Жданов дружил в юности).

Начавшаяся с таким энтузиазмом учёба в Москве продолжалась недолго — фактически один первый семестр. Причиной тому стали, во-первых, банальная нехватка средств на оплату учёбы и проживания в «старой столице»; во-вторых, молодого человека всё больше увлекали дела сугубо политические…

Сохранилось его заявление директору института от 15 февраля 1916 года: «Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство отсрочить мне взнос платы за 2-е полугодие ввиду отсутствия материальных средств, до 15 марта сего года». Судя по всему, взнос за второй семестр так и не был уплачен первокурсником Ждановым. Однако его официальные отношения с Московским сельскохозяйственным институтом в том году прекратились не сразу. Весной 1916 года он ещё выполнял учебные задания по сбору каких-то статистических данных о сельском хозяйстве Корчевского уезда Тверской губернии, пытаясь сочетать учёбу с работой мелким земским чиновником.

В начале лета 1916 года он уже сообщал в письме дяде Ивану: «Моя внешняя жизнь сложилась так: служил в Твери в городском комитете по борьбе с дороговизною, получал по 45 р. в месяц. Недавно службу прикончил по собственному желанию. Причина: полное отсутствие работы, ту же работу, которая была, я считаю совершенно неподходящей к себе. Нечто машинное. Предложили мне место на фронте помощником заведующего лавкой, жалование 60 р., содержание, чин прапора, обмундирование, подъёмные. Решил не брать…»

Вот так — ни учёба в институте, ни спокойная, но нудная карьера мелкого чиновника в губернии или армейском тылу девятнадцатилетнего Андрея Жданова не привлекали. Неудивительно — ещё в 1915 году он начал достаточно тесно общаться с тверскими социал-демократами.

В начале 1920-х годов уже начинающий партийную карьеру товарищ Жданов в одной из анкет оставит подробное описание этого отрезка своей биографии. Очень серьёзным «партийным» языком, старательно и подробно опишет он свои первые шаги в политике:

«….В 1912 году, 16 лет, в бытность в 5 классе вместе с Афанасьевым, ныне председателем союза кожевников, организовали кружок учащейся молодёжи для изучения социал-демократических идей. Вместе с т. Афанасьевым держались направления "Правды", которую в это время получали. Кружок, организованный из пятиклассников, не получил оформленного политического направления, так как состоял из публики незрелой, неуравновешенной, неподготовленной, какими были и его руководители.

В таких же кружках, не имевших связи с партией, но уже более определённого направления, работал и в 1913 году, когда, между прочим, кружок пытался развернуть социал-демократическую пропаганду среди учащихся женской гимназии и реального училища, издавши письменное воззвание к учащимся о необходимости борьбы за передовые идеи передового класса.

В 1914 году вновь организовался кружок, уже более обширный, с включением гимназистов и семинаристов двух семинарий, учениц коммерческого] училища и шк[олы] Максимовича, человек до 20, в кружке были и народники, эсеры. Кружок имел связь через отд. членов и с партией РСДРП большевиков… В кружке господствовало большевистское направление и члены его большей частью вступили в партию РСДРП большевиков — часть в подполье, частью вскоре после февральской революции, и являлись, как и являются теперь, ответственными партработниками…

В 1915 году почти все члены кружка кончили среднюю школу и поступили в высшую школу, причём я в Московский с/х институт. В то время я… в сентябре месяце участвовал в редактировании и выпуске листовок Пресненского районного комитета РСДРП большевиков. В то же время уже будучи студентом я посещал занятия легального студенческого кружка в Петровке, в котором велась и марксистская и народническая работа.