Читать книгу - "Храм Фортуны - Элоди Харпер"

Но я с нетерпением жду встречи с вашей семьей на Сатурналиях. Возможно, тогда нас будет уже шестеро!

Мужчины тепло обнимаются, а Амару немного раздражает их энтузиазм, ведь ей известно, как Айрин боится родов.

– Увидимся через три дня, – говорит ей Амара. – И я уверена, что ребенок появится уже после праздника.

Они с Фиделиусом выходят на улицу, ведущую к дому, держа дочь за руки. Амара испытывает огромное облегчение от того, что церемония закончилась и что она не увидела лица, которого боится больше всего на свете. «Феликс мертв, – говорит она себе. – И “Волчье логово” уничтожено».

Когда они возвращаются в лавку, Сальвиус выглядит озабоченным. Это невысокий парнишка, лет шестнадцати-семнадцати, похожий на испуганного кролика. Как и многие рабы, он не знает своего точного возраста, поскольку с малых лет жил без матери.

– Приходил человек, с которым было трудно, – рассказывает он Фиделиусу, сжавшись, словно ждет выговора. – Я не хотел его обидеть, но не понял, какое лекарство ему нужно. Думаю, он еще вернется. Простите, если я лишил вас прибыли.

– Не переживай, – добродушно отвечает Фиделиус. Он хорошо относится к парнишке, возможно, из-за того, что Сальвиус, сам не подозревая, разделяет с ним рабский статус. – Уверен, что ты старался.

Сальвиус с благодарностью сползает с табурета за прилавком и поспешно принимается развешивать оставшиеся вечнозеленые венки. В Сатурналии лавка выглядит особенно нарядно – остролист и пихта хорошо смотрятся в аптеке. Амара и Фиделиус приложили немало усилий, чтобы создать свое дело: небольшой задний дворик полон ярких горшков, которые не только стоят на земле, но и закреплены на стене, чтобы использовать каждый возможный лучик солнечного света. Крошечный бассейн, едва ли больше лужи, расположен в центре и достаточно глубок, чтобы набирать дождевую воду для растений. Краска на стенах внутри лавки выцвела, но бо́льшую их часть занимают полки, заставленные банками с сушеными травами, цветами и даже несколькими экзотическими ингредиентами, которые они покупают, когда могут себе это позволить. Не упуская случая заработать, Амара занимается и косметикой, и медициной.

На самом видном месте, над прилавком, висит свиток Плиния о применении растений, слегка развернутый, чтобы показать красивую иллюстрацию сильфия, самой редкой и драгоценной травы. Он выставлен в качестве подтверждения их профессионального мастерства. Они рассказывают, что этот свиток достался им от отца Амары, что, по ее мнению, почти правда. Амаре кажется, что адмирал все еще заботится о ней, хотя в глубине души она знает, что Плиний, будь он жив, был бы потрясен ее решением покинуть его друга Деметрия.

Сейчас они арендуют лавку у семьи, живущей в большом доме за ней, но состояния Амары и денег, полученных от Юлии, хватило, чтобы открыть свое дело, а если торговля пойдет хорошо, то, возможно, со временем они смогут купить помещение в новой части города. Амара скучает по своей роскошной жизни в Риме, но она не оставила надежду добиться многого для себя и для своей семьи.

– Как думаешь, ты сможешь меня отпустить? – Амара обращается к Фиделиусу, который, прислонившись к стойке, просматривает их счета. – Если да, то я могла бы сходить в гавань и проверить, правда ли привезли корицу.

– Конечно, – отвечает Фиделиус. – Хочешь взять с собой Сальвиуса?

Именно Амара всегда покупает редкие и дорогие ингредиенты. В раннем детстве она готовила лекарства с отцом, поэтому вероятность того, что ей подсунут дешевку, невелика.

– Я справлюсь. – Она улыбается, понимая, что в любом случае этот неуклюжий парнишка не обеспечит ей особой защиты. – Постараюсь не задерживаться.

Она отправляется в путь, чувствуя облегчение от того, что чествование Фортуны закончилось, но не в силах избавиться от ощущения, что за ней следят. Амара оборачивается. Дорога змеится вверх по холму, на ней нет ни одного знакомого лица. Она пытается побороть свой страх. Ее воображение не в первый раз играет с ней. Иногда ей кажется, что прошлое никогда не отпустит ее. Стольких людей из Помпеев она жаждет увидеть снова – Британнику, Друзиллу, Стефануса, – но еще больше тех, кого она боится. И речь не только о Феликсе. Она боится встретить одну из своих старых приятельниц из «Волчьего логова» или, что еще хуже, Руфуса. Слово Ливии как женщины, ручающейся за их свободный статус, не будет иметь большого веса против мужчины его значимости.

В гавани холодно, и дыхание Амары вырывается облачками пара. Она бросает взгляд на колоннаду, опоясывающую набережную. Здешние дома напоминают ей о прекрасном особняке, в котором когда-то жила Друзилла в порту Помпеев. Сейчас он, должно быть, покоится под курганами пепла. Горе впивается в нее когтями, угрожая лишить спокойствия, и Амара утешает себя одной и той же историей, которую она всегда повторяет, думая о своей потерянной подруге: «Друзилла с семьей сбежали на лодке, как только взорвалась гора. Они не погибли в катастрофе. Где-то там Друзилла все еще жива».

Амара не пытается разглядеть за серебристым полотном залива противоположный берег, скрывающий Мизен, а решительно пускается на поиски торговца, чей корабль, по слухам, прибыл из Индии. Успокаивающий шелест и плеск волн, крики чаек и голоса матросов снова напоминают ей о гавани в Помпеях, но она отгоняет эти воспоминания. Она проходит по причалу, без особого труда найдя корабль, поскольку торговец установил прилавки прямо перед ним. Амара оглядывает разложенные товары. Здесь и мешки со специями, и статуэтки странных богов и богинь, совершенно незнакомых и чуждых. У одной из них голова слона.

– Он уберет все препятствия на твоем пути, – говорит человек за прилавком, заметив, что Амара смотрит на статуэтку. Он с вкрадчивой улыбкой указывает на бога-слона.

– Я искала корицу, – отвечает она.

Торговец зовет раба, и тот спешит к нему. Они обмениваются несколькими словами на пуническом языке, который Амара узнаёт, потому что это родной язык Дидоны. Затем раб взбегает по сходням на корабль и быстро исчезает в трюме. Торговец разглядывает Амару, которая с бесстрастным выражением лица не сводит глаз с корабля, словно ожидая раба. В ней еще осталась выдержка, приобретенная в Риме, и уверенность в себе, которая, как она убедилась, может защитить от самого навязчивого мужского внимания.

Мальчик спешит к своему хозяину, сжимая в руках небольшой мешочек. Тот выхватывает его и с поклоном передает Амаре. Она заглядывает внутрь. Сразу же сладкий, насыщенный аромат возвращает ее в отчий дом. С большой осторожностью она вынимает одну из свернутых палочек и вертит ее в пальцах. Корица настоящая.

– Сколько стоят десять таких?

– Шестьдесят денариев, – отвечает мужчина.

На лице Амары вспыхивает гнев.

– Ты держишь меня за полную дуру? – шипит она. – Мой отец – лекарь. Корица столько не стоит. Как бы мы тогда окупали