Читать книгу - "Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев"

пограбят Мстиславовы и Ярополковы ратники, смердов наших в полон уведут. Обезлюдеет Посемье, и чем мы там править станем: золой, головнями горелыми? А если и городки спалят, пожгут?

– Что же, мыслишь отдать Мстиславке Посемье?! И Курск в придачу?! – продолжал бушевать Игорь.

– Иного не вижу, брате, – Всеволод-Кирилл горестно вздохнул. – Слишком пока ещё силён Мстислав. Во власти его и Новгород Великий, и Смоленск, и Туров, и Волынь. Повсюду братья и сыны его сидят. И, думаю, не откажутся ни они, ни дружинники их наши волости пограбить.

Давидовичи, Владимир и Изяслав, его в очередной раз поддержали, одобрительно закивали головами.

«Рады Новгороду-Северскому, по очам вижу», – подумал, скрыв в усах усмешку, старший Ольгович.

– Вот ты говорил: Мономах не вечен. Помрёт коли, расправим крылья. И вот уже второе лето нету Мономаха, а всё одно мы, Святославовы внуки, сынам его кланяемся, – прохрипел зло Глеб. – Сколь же мочно?!

– И на Полоцк идти он нас заставляет, словно мы подручники еговые, холопы! – кричал возмущённо Игорь.

– Охолонь! – строго одёрнул его Всеволод-Кирилл. – И на Полоцк идти придётся, да! Но оно, может, и неплохо. Дружинники наши добычу возьмут. Полоцкие князья – давние нам противники. Хотя… Посмотрим, как дальше… Одно скажу, братья. – Всеволод-Кирилл задумчиво огладил бороду. – С Мономашичами надо по-умному. А саблями размахивать пред ними – дело пустое.

– И что?! В воле Мстиславкиной до конца дней своих нам ходить?! – взревел раздражённый Глеб.

– Да нет, брате. Их расколоть надо, натравить друг на дружку. Чтоб брат на брата, дядя на племянника. Как это сделать? Пока не знаю. Одно ведаю: сыновья Мстиславовы младших отпрысков Мономаха – Юрия и Андрея – не жалуют, косо глядят на волости их. Насколько понимаю, Юрия князь Мстислав и на Полоцк не зовёт.

– А нам какая выгода будет от их вражды? – зло скрипя зубами, спросил Игорь.

– Ослабят они друг дружку, тогда мы Курск и всё Посемье себе вернём. Много в том краю у нас доброхотов. Отцам нашим служили верно и нам послужат.

В конце концов вынуждены были Игорь и Глеб согласиться со старшим братом.

Полетели в Киев и в Переяславль грамоты княжеские. Выражали в них Ольговичи и Давидовичи своё согласие уступить Мстиславу Посемье и идти по его зову на Полоцк.

Мела позёмка, свистел в ушах свирепый холодный ветер. Не добившийся ничего от великого князя Ярослав Святославич удалился в свой далёкий Муром. Где-то по пути похоронил он свою захворавшую супругу и, растерянный и жалкий, скорбя по умершей княгине, заперся за дубовыми муромскими стенами.

Меж тем в другую сторону, в Киев, спешил из Чернигова богато украшенный возок, сопровождаемый большим отрядом оружных всадников.

На старом Ярославовом подворье стольного града вышла из возка молодая княгиня Агафья. Сверкало золото колтов и серёжек, переливался жемчуг на дорогом плаще-корзно, мягко ступали по снегу ноги в зелёных сафьяновых сапожках.

Князь Мстислав невольно залюбовался любимой дочерью. Надо же, в экую красавицу превратилась вчерашняя девочка, которой он рассказывал сказки! Хотелось ему прижать к груди возлюбленное чадо, гладить, целовать, ласкать… Выдержал, поджал уста, слегка наклонив голову, молвил прохладно:

– Рад видеть тебя, дочь.

Агафья прошла в горницу, на ходу сдёрнула с рук сафьяновые рукавицы, бросила корзно на руки челядинки. Осталась в яркой свите салатового цвета с серебряными пуговицами, под широкими рукавами которой заметны были светло-розовые узкие рукава нижней рубахи. Молодая женщина села на лавку напротив отца и дяди Ярополка, выдохнула:

– Устала с дороги! Быстро скакали, хотели успеть к вечерне. Чуть-чуть на переправе задержались!

Князь Мстислав отметил про себя, что дочь богато и красиво одета, также видно было, что она следит за собой: уста накрашены и горят багрянцем, щёки покрыты румянами, брови – сурьмой, лицо набелено. На перстах искрятся кольца с самоцветами, на запястьях поверх нижней рубахи видны серебряные браслеты со сказочной птицедевой.

Мстислав довольно улыбнулся, сказал:

– Вижу, дочь, что одета ты добре. Как супруг твой, бережёт ли тебя, оказывает ли должное внимание?

– Я тебе, отче, вельми благодарна, что выдал ты меня не за злыдня какого, яко Бесен, и не за замухрышку навроде Кнуда Лаварда. Кир меня любит, всегда ласков со мною и каждое моё желанье тотчас спешит исполнить.

– Вот как, – Мстислав постучал костяшками пальцев по столу. – Добре, коли правду ты молвишь, дочь.

– Да когда я тя обманывала?! – Агафья недовольно фыркнула. – Вот сына растим! Десять лет скоро нашему Святославу уж будет!

– Да, летит время, – задумчиво произнёс молчавший доселе Ярополк.

– А может, Кир токмо вид делает, что любит тя? – вопросил вдруг, подозрительно прищурившись, Мстислав. – Вот хоть убей, не верую я ему, Гореславичу!

– Напрасно ты тако, отче. Уж я за десять лет супруга своего довольно изучила, – решительно ответила ему Агафья.

– Ну, пусть так, – нехотя согласился с ней Мстислав и перевёл разговор на другое: – Скажи-ка нам, дочь, с чем ты в Киев приехала? Что тебе Кир и его братцы лихие передать велели?

– А я, отче, не служанка ихняя! – снова зло фыркнула Агафья. – Захотела вот и приехала отца навестить. Что до Ольговичей и Давидовичей, то в верности и покорности они тебе клянутся. И в Полоцкую землю готовы будут ратников послать, ежели прикажешь.

Мстислав опять залюбовался дочерью, глядя, как гордо вскинула она голову, как смотрит на него, чуть прикрыв веки, знающая себе цену, независимая, властная, умная.

Он гордился этой своей дочерью, единственной из всех шести. Именно в ней, казалось ему, проступали черты характера Мономаха и самого его, Мстислава.

– Кир просит, чтобы не трогали твои люди, отец, вдовую княгиню Анастасию Ярополковну и её сына. Они в сварах и спорах твоих с полочанами ни при чём, – заявила Агафья.

– Там поглядим, – уклончиво ответил ей Мстислав.

Он не доверял Всеволоду-Кириллу и не исключал подвоха в этой его просьбе.

«Мог и Агашу обмануть. С его станется», – подумал владетель Киева.

Ярополк спросил племянницу:

– Надолго ли ты в Киев?

– Думаю, месяц поживу. Муж не обидится.

Агафья вдруг весело рассмеялась.

Мстислав на этом их беседу закончил. Агафья прошла через крытый переход в домовую церковь, помолилась, затем спустилась во двор. Издали заметила она облачённых в собольи шубы молодую жену Мстислава, новгородку Любаву, и Елену Аланскую. Княгини о чём-то оживлённо переговаривались между собой. Жена Ярополка внезапно громко захохотала.

Заметив Агафью, Любава с надменным видом слегка кивнула ей головой в знак приветствия, Елена же, продолжая смеяться, махнула дланью в рукавице.

Агафья также кивнула им в ответ, крикнула:

– Здравы будьте, княгинюшки!

Она поспешила обратно в хоромы, в выделенные ей отцом покои.

Отчего-то, а отчего, Агафья