Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

– Нет, можешь, – не отступил Леон. – Скажешь, что она была твоим информатором и ее жизнь в опасности. Что, в общем-то, почти правда. Пожалуйста, Виолетта… Я никогда не просил тебя ни о чем. Ты сделаешь это для меня?

Виолетта долго смотрела на парня, но выражения ее лица Фрея не различила: его скрывала тень.

– О боже ж ты мой, – пробормотала она наконец. – Что ж, ладно.

Глава двадцать четвертая

Портленд, штат Орегон, август 2024 г.

Мэдди старалась не думать о Даниэле и его статусе отношений в ближайшие недели. То, что он не пытался связаться с ней, могло объясняться как разрывом с подружкой, так и чем-то совершенно другим. Гадать было бессмысленно. Да и к чему? Он был ей только другом: тем, с кем она была знакома не так уж долго (даже если ей порой казалось иначе). Как только ее мысли начинали вертеться вокруг парня, Мэдди решительно разгоняла их. А потом, в самом разгаре лета, в групповом чате «Немецкий дневник» появилась новость о том, что Ева закончила перевод и теперь какая-то подруга печатала его.

А вскоре после этого Даниэл прислал Мэдди личное сообщение:

«Извини за тишину в эфире. Я видел рукописный текст перевода, и меня кинуло от него в дрожь. Нам нужно поговорить. Можешь позвонить мне в свободную минутку?»

Мэдди просидела сложа руки часа два. При одной мысли, что она увидит его имя на экране телефона, сердце девушки екало. Она решила дождаться следующего дня. Но это оказалось невозможным; у нее не получалось ни на чем сосредоточиться. Все мысли были только о предстоявшем разговоре с Даниэлом. Он ответил на ее звонок сразу.

– Ну, давай выкладывай, – сказала Мэдди. – Что тебя так поразило в прабабушкином дневнике?

– А то, что, похоже, весь фильм «Волшебный сад» основан на ее записях. А возможно, и книга тоже. Хотя я не могу ее найти. – В голосе Даниэла в трубке сквозило сопереживание. – Очень много схожего: сюжеты перекликаются, некоторые реплики диалогов воспроизводятся дословно. Имена персонажей, фоновые детали – все совпадает. Только имя Фреи Амзель не фигурирует нигде в титрах. Исходя из той информации, которую мне удалось нарыть, фильм был снят по мотивам новеллы, написанной англичанином Рупертом Харрингтоном. Она была опубликована в Штатах в тридцать девятом году, но с пятидесятых больше не переиздавалась. Сценарий к фильму тоже якобы написал Харрингтон.

– Руперт Харрингтон, – повторила Мэдди. – А почему его рассказ был напечатан в Америке, если он англичанин?

– Потому что он в тридцать третьем году перебрался в Калифорнию и остался там жить, – ответил Даниэл. – Догадайся, где он жил до переезда в Штаты?

– В Берлине? – предположила Мэдди, и парень чуть не завопил от восторга.

– Точно! Готов побиться об заклад на сотню баксов, что они с Фреей были знакомы. Нам нужно разобраться в этом основательно, Мэдди. Я знаю, твоя мать не хочет копаться в прошлом, но, возможно, речь идет о чудовищной несправедливости.

– Но как мы сможем это доказать?

– Я не уверен, что сможем. Но попытаться стоит, разве не так? Мне хотелось бы узнать побольше о Руперте Харрингтоне и его круге общения. Я уже нашел кое-что о его агенте Фрэнке Шварце – немце, который приехал в Голливуд в то же время, что и Харрингтон. «Волшебный сад» принес успех им обоим, особенно после выхода фильма. Шварц продолжил представлять громкие имена на калифорнийской литературной сцене, а вот Руперт Харрингтон больше не написал ни строчки. Ну, или ничего из того, что он написал, не было опубликовано.

– Интересно, – протянула Мэдди, хотя ей подумалось, что эти параллели притянуты за уши. – Спасибо за потраченное время и хлопоты.

– Пожалуйста. Должен признаться, я увлекся. Ты не собираешься приехать в Лос-Анджелес – повидаться с родными? Было бы неплохо обсудить все это при личной встрече.

– Я планирую приехать через пару недель, – сказала Мэдди. – Бен съезжает, чтобы пожить отдельно, и маме потребуется моральная поддержка. – Помолчав секунды три, Мэдди спросила: – А как у тебя дела? От тебя не было никаких известий довольно долго.

– Да, извини, – ответил Даниэл – вроде бы смущенный (хотя это могло Мэдди и почудиться). – По-всякому. Расскажу подробнее, когда увидимся.

Телефонный разговор еще больше выбил Мэдди из колеи. Ее очень заинтриговало то, что сообщил ей Даниэл. Но еще сильнее на девушку подействовал его голос – он поднял ей настроение, чего она совсем не ожидала. Только теперь Мэдди поняла, как соскучилась по Даниэлу. И это было действительно странно, учитывая то, что они толком и не знали друг друга. Чтобы отвлечься, Мэдди предпочла сконцентрироваться на информации, которую ей сообщил Даниэл, а не на том, как повлиял на нее его голос. Она сохранила в телефоне снимок молодой Фреи и ее подруги Виолетты в «Волшебном саду».

«Какие тайны скрывает это замкнутое, настороженное лицо?» – подумала она сейчас, рассматривая фото.

Дед припомнил, что Фрея частенько печатала что-то по вечерам – гораздо позже, чем уехала из Германии. Что сталось с ее поздними сочинениями? Неужели этот Руперт Харрингтон украл и их? Или он не крал у нее ничего? А потом в голову Мэдди прокралась тревожная мысль: а что, если Руперт и Фрея были любовниками? И именно Харрингтон – отец деда? Мэдди погуглила сведения о нем, но во всех биографических статьях упоминались слухи о гомосексуальности Руперта. И судя по всему, у него была сложная личная жизнь. Ей встретились намеки на его ménage à trois с Фрэнком Шварцем и его тогдашним другом, сценаристом Грантом Уильямсом, при том, что отношения Руперта с женщинами, как говорили, были исключительно платоническими. На самом деле многие считали Руперта Харрингтона женоненавистником в реальной жизни, несмотря на тонко проработанные женские характеры в «Волшебном саду». Найти в сети что-либо конкретное о Фрее Амзель Мэдди не удалось. Как только девушке казалось, что она нащупала какую-то зацепку, цепочка прерывалась. Прабабка ускользала от нее, как рассеявшийся мираж. Мэдди прокрутила в голове все, что они уже выяснили с Даниэлом. Эта Виолетта, подруга Фреи, должна была много для нее значить. Иначе Фрея не стала бы хранить их совместное фото. Виолетта – не немецкое имя. Скорее, британское… И тут Мэдди вспомнила картину с усадебным домом – Бичвуд-Грейнджем, имением семейства Фрамли-Чамберс – которую на нашла в чемодане прабабушки и которая произвела такое сильное впечатление на деда. А что, если Виолетта была из рода Фрамли-Чамберсов? Может, она была в семье белой вороной? Такую вероятность нельзя было сбрасывать со счетов. И хотя было уже