Читать книгу - "История Англии от Чосера до королевы Виктории - Джордж Маколей Тревельян"

В период гражданской войны дренажные работы приостановились, вернее, даже уничтожалось сделанное ранее, так как в смутное время плотины часто разрушались. Но при республике первый крупный этап работ был завершен, частично трудом шотландских и голландских пленных. При протекторе, поощрявшем это предприятие, на тысячах акров, которые еще недавно были покрыты тростником и служили убежищем для выпи и дикой утки, выращивались различные сельскохозяйственные культуры и пасся скот.

Во время реставрации монархии осушительные работы, поскольку они уже были завершены, считались большим инженерным и экономическим успехом. Но к концу века возникли новые серьезные трудности, вызванные сопротивлением уже не людей, а природы. Сначала быстрое течение в новых каналах очистило и освободило устья рек Уз и Нин, но с течением времени их выходы к морю стали заноситься илом. Кроме того, уровень земель, дренированных по новой системе, неожиданно начал опускаться; черная торфяная земля сжималась по мере высыхания, как губка, из которой выжали воду. В результате река Бедфорд и другие каналы приподнимались над ближайшими окрестностями, как и подобные им «реки», дренирующие Голландию. Необходимо было изобрести способ для откачивания воды с низко лежащих полей в выше расположенные каналы, а оттуда в еще более высоко лежащие каналы, которые должны были вывести их в море. В продолжение всего XVII века это было довольно сложной проблемой, частично разрешенной постройкой сотен ветряных мельниц для подъема воды; они представляли живописную картину на плоском ландшафте, но не были достаточно эффективными. Решение проблемы было найдено – в той мере, в какой она вообще была разрешена, – в начале XIX века, когда вместо ветряных мельниц стали применять паровые насосы.

Даже в течение XVIII века, во время наибольших затруднений, связанных с дренированием, успех мелиоративных работ, произведенных в Южных Фенах, в долинах рек Уз и Нин, был настолько очевиден, что аналогичные мероприятия были предприняты в Северных Фенах, орошаемых Уэленд и Уитем, вокруг Сполдинга, Бостона и Татерс-холла. Дренирование, высыхание и выветривание торфа приблизило к поверхности лежащий под ним богатый глинистый слой. В XVIII и XIX столетиях глина все более входила в состав удобрений или сама становилась поверхностью земли благодаря полному исчезновению торфа. В настоящее время Фены представляют собой один из районов с наилучшими в Англии пахотными землями.

Таким образом, несмотря на естественные препятствия, которые преодолены все еще не полностью, сделано было большое дело, и к обрабатываемой площади королевства прибавилась новая область длиной в 80 миль и шириной от 10 до 30 миль. Эта область не была, подобно более древним полям Англии, освоена путем постепенного заселения ее бесчисленным множеством крестьян и землевладельцев, старательно трудившихся в течение многих веков, чтобырасширять шаг за шагом свои собственные владения. Победа над природой в заболоченных местностях была одержана благодаря накоплению капитала и его вложению в предприятие, заранее широко задуманное людьми, которые готовы были рискнуть большими средствами и ждать, пока они окупятся через двадцать лет или через еще больший срок. Осушение болот давно известно в мировой истории, но в нашей стране оно представляет собой один из первых примеров действия современных экономических методов и поэтому заслуживает быть специально отмеченным в социальной истории Англии.

Прежде чем мы вернемся к периоду первых Стюартов, проследим несколько далее экономическую историю дома Расселов после того, как столь важное дело осушения болот далеко продвинулось во времена республики. Основы родового богатства были заложены давно, еще во времена Чосера, торговлей с Гасконией из порта Уэймут. Через триста лет, в правление Вильгельма III, Расселы снова вернулись к заморской торговле благодаря брачному союзу с семейством руководителя Ост-Индской компании. Первый герцог Уильям Бедфорд, унаследовавший в 1641 году графский титул и фамильный ларец от своего отца, реально ощутивший всю выгодность успешно проведенного осушения болот, жил еще в конце века в почете и богатстве, но тосковал о любимом сыне, тоже Уильяме, который, не отличаясь такой политической умеренностью, как его отец и дед, сложил свою голову в 1683 году на эшафоте, борясь за «доброе старое дело». Лет через двенадцать после этого старый герцог женил своего внука и наследника на Елизавете, внучке Джошуа Чайлда и дочери Джона Хауленда Стритэм; оба были правителями Ост-Индской компании. Жениху было 14 лет, а невесте – 13. Свадьба была великолепна, с множеством карет. Епископ Бернет совершал брачную церемонию. Но после банкета поднялись крики и вопли: «Пропали жених и невеста». Они убежали после обеда, чтобы поиграть; во время игры драгоценная кружевная отделка платья молодой леди была изорвана в клочья. Леди нашли спрятавшейся в амбаре, а ее новый лорд и повелитель с невинным видом вернулся к пирующей компании.

Так, путем этого детского брака, который позже оказался довольно счастливым, Расселы обосновались в Ост-Индской компании. Они явились не с пустыми руками. Если раньше они вкладывали свои средства в осушку заболоченной местности, то теперь они вложили их в строительство новых доков в Розерхайзе и в строительство больших судов для плавания за мыс Доброй Надежды, которые торжественно подарили Совету директоров. Один корабль получил название «Тависток». Другой, названный «Стритэм», построенный старым герцогом в год его смерти, в 1700 году, выдержал множество рейсов и плавал так долго, что еще в 1755 году привез в Индию Клайва.

Если эти «видные фамилии» XVIII века играли чрезмерно большую роль в управлении Англией, то они кое-что сделали, чтобы заслужить это. Их мудрая деятельность не только в политических и административных делах, но и в других сферах сыграла крупную роль в развитии страны на суше и на море. Они были одинаково заинтересованы как в торговле, так и в земледелии, в их жилах текла кровь не только купцов и юристов, но и воинов и сельских джентльменов. В те времена французская знать пользовалась большими привилегиями, вплоть до освобождения от налогов, но она была замкнутой кастой с немногочисленными функциями и ограниченным кругозором.

Но вернемся к поколению, жившему после смерти королевы Елизаветы. Постепенный, но неуклонный рост цен, вызванный главным образом притоком в Европу серебра из испано-американских рудников, сделал невозможным для Якова I и Карла I «существование на свои собственные доходы», а парламент не проявлял желания восполнять дефицит иначе как на определенных религиозных и политических условиях, которые Стюарты не желали принимать. И тот же рост цен, всегда наносивший ущерб людям с постоянными доходами, а зачастую и получавшим заработную плату, способствовал обогащению наиболее предприимчивых землевладельцев и йоменов – а больше всего торговцев, – то есть именно тех классов, которые, исходя из религиозных и политических соображений, становились все более оппозиционными по отношению к монархии. Эти экономические причины способствовали возникновению гражданской войны и решили ее исход.

Финансовые затруднения короны неблагоприятно сказывались на экономической политике государства. Мы уже видели, как королевское право регулировать торговлю путем «монополий» на производство и продажу некоторых товаров использовалось не в общественных интересах, а ради увеличения доходов нуждающегося монарха, стремившегося сделать свою прерогативу независимой. Такие методы причиняли вред торговле, а политически делали непопулярной королевскую политику.