Читать книгу - "История Англии от Чосера до королевы Виктории - Джордж Маколей Тревельян"

Но купцы Ост-Индской компании были особенно недовольны тем, что король, предоставляя такие бесполезные монополии на внутреннем рынке, в то же время нарушал их собственную, весьма нужную монополию торговли на Востоке, хотя все расходы на политическую и военную деятельность в этой части земного шара падали на компанию, а не на корону. Карл I разрешил создание второй компании для торговли в Индии: компании Кортина, которая своей конкуренцией и недобросовестными действиями почти разорила всю английскую торговлю на Востоке к моменту созыва Долгого парламента. Политика Пима ^[39]и парламента, направленная на ликвидацию монополий в самой Англии и на поддержку монополий заморских торговых компаний, гораздо больше нравилась Сити. Одним из наиболее важных результатов победы парламентских армий в гражданской войне была фактическая отмена монополий внутри страны. С этого времени, хотя внешняя торговля и торговля с Индией подвергались регулированию, промышленность в Англии была уже свободной от тех средневековых стеснений, которые все еще тормозили ее рост в странах Европы. Это явилось одной из причин, по которым Англия в XVIII веке оказалась во главе промышленного переворота.

Первые короли династии Стюартов ни в Европе, ни в Азии не сделали ничего эффективного, чтобы помешать голландцам уничтожать суда и фактории компании на Востоке. Воспоминание о «бойне на Амбоине» (1623), когда голландцы изгнали английских торговцев с островов пряностей, прочно сохранялось в памяти. Более чем через тридцать лет Кромвель посредством военных и дипломатических действий в Европе добился удовлетворения за это старое оскорбление. Протектор действительно много сделал для защиты английской торговли и ее интересов во всем мире. Но его расходы на армию и военный флот еще до его смерти оказались слишком большой тяжестью для торговли, и реставрация монархии, принеся разоружение и более низкие налоги, привела к экономическому облегчению. Посмертная репутация Кромвеля как великого «империалиста» отнюдь не была незаслуженной. Своим завоеванием Ямайки он сделал то, чего не могла сделать Елизавета, – показал всем будущим правительствам пример того, как нужно использовать благоприятные обстоятельства войны для захвата отдаленных колоний у других европейских держав.

Конкуренция компании Кортина, а позже трудности гражданских войн в Англии почти совершенно разорили Ост-Индскую компанию и чуть не положили конец английским связям с Индией. Но во время протектората старая компания с помощью Кромвеля восстановила свое пошатнувшееся благосостояние и определила постоянные формы своей финансовой деятельности как единого акционерного предприятия. До тех пор средства собирались для каждого отдельного путешествия (правда, обычно также по паевому принципу). Самые первые путешествия часто давали 20 или 30 процентов прибыли, но иногда лишь 5 процентов, а то и вовсе один убыток, как это бывало в случае сражений или крушения. Однако в 1657 году был создан постоянный фонд – «Новый общий капитал» – для всех будущих коммерческих предприятий. В течение тридцати лет после реставрации монархии средний доход на первоначальный капитал сначала составлял 20 процентов, а позже – 40 процентов в год. Биржевая цена акции в 100 фунтов стерлингов доходила в 1685 году до 500 фунтов стерлингов. Не было никакой нужды увеличивать первоначальное количество акций, так как положение компании было настолько устойчивым, что она могла брать краткосрочные займы с очень низким процентом, иногда по 3 процента, и извлекать громадные прибыли из этих займов.

Поэтому большие богатства, полученные от восточной торговли, оставались в руках немногих, главным образом очень богатых людей. При последних Стюартах (до 1688 года) Джошуа Чайлд мог откладывать большие суммы на подкуп двора, а затем на подкуп парламента в целях сохранения монополии компании. Рядовые купцы, которым приходилось платить очень дорого за акции – если вообще они имели возможность приобрести их, – с каждым годом все резче выражали свое негодование по поводу того, что никто, за исключением узкого круга немногих счастливых держателей акций, не допускается к торговле за мысом Доброй Надежды. «Нарушители монополий» из Бристоля и других мест посылали свои корабли в целях осуществления «свободы торговли». Но монополия компаний, хотя и не популярная, была законной, и ее агенты твердой рукой заставляли соблюдать закон. В областях,отстоявших на год пути от Вестминстера, происходили странные, неведомые широкой публике инциденты на море и на суше между соперниками англичанами, яростно враждовавшими друг с другом.

Борьба между Джошуа Чайлдом и нарушителями монополии в царствование Карла II и Якова II, а также Вильгельма Оранского была лишь повторением в более широком масштабе той борьбы между компанией и ее соперниками, которая велась при Якове I, Карле I и Кромвеле. В течение всего стюартовского периода шла ожесточенная, непримиримая конкуренция – экономическая и политическая – за участие в прибылях в индийской торговле, порожденная главным образом тем, что тогда еще не было легкого, общедоступного способа подыскания объекта для капиталовложений, хотя сбережения накоплялись очень быстро. Тогда еще не было постоянного рынка ценных бумаг, где каждый мог бы выбрать наиболее надежные среди большого количества сулящих ему выгоды предприятий, продававших свои акции. Обычным способом вложения капитала была покупка земель или покупка закладных на землю. Но земельные ресурсы были ограниченными, и, кроме того, землевладельцы по причинам, отнюдьне экономическим, продавали крайне неохотно. Таким образом, вопрос, что делать с деньгами, помимо того, чтобы держать их дома в сундуке, озадачивал многих, начиная от дворян и кончая бережливым йоменом и ремесленником.

Четыре пятых населения обрабатывало землю, но постепенно росла, причем в сельской местности быстрее, чем в городе, доля населения, занятого в торговле и промышленности. Это было время мелких предприятий, число которых быстро возрастало. Йомен или ремесленник, скопивший немного денег, в те времена не мог использовать их на приобретение железнодорожных или пивоваренных акций. Он мог вложить часть их в приданое, чтобы выдать дочь замуж, устроив, таким образом, ее жизнь. А остаток он, вероятнее всего, вложил бы в новое собственное предприятие, приняв несколько учеников и подмастерьев в мастерскую или в лавку, или, может быть, купил бы лошадей, экипажи, вьючные седла для обслуживания окрестного населения транспортом.

Таких мелких предпринимателей и ремесленников становилось все больше, и они, подобно купцам Ост-Индской компании, часто нуждались в займах для своего дела. Нуждались в них и землевладельцы – не только сквайры, погрязшие в долгах вследствие своей расточительности, но и заботливые сквайры, желающие осушать, расчищать и улучшать свои земли, стремящиеся увеличить запашку за счет леса и пустырей. Как могли эти различные классы «предпринимателей» занимать деньги для своих предприятий? Как могли они устанавливать связь с лицами, желающими давать взаймы и вкладывать свои деньги?

За период царствования Тюдоров общество постепенно отказалось от средневекового представления о греховности давать деньги под проценты. Актом парламента были узаконены займы на разумных условиях, поэтому проценты перестали быть непомерными. Деятели, направлявшие общественное мнение при первых Стюартах, ясно сознавали пользу денежного рынка. «Бессмысленно, – говорил Селден своим друзьям, – утверждать, что деньги не порождают денег, тогда как они, без сомнения, делают это». А самый практичный философ из всех меркантилистов Томас Мэн писал: «Сколько торговцев и лавочников начали дело с небольшими собственными средствами или даже ни с чем и очень разбогатели благодаря торговле на чужие деньги».