Читать книгу - "Жданов - Алексей Волынец"

Тогда для подавляющего большинства граждан СССР 1937 год был не пиком сталинских репрессий, а годом столетия со дня смерти Пушкина. Год, когда страна буквально погрузилась в самый настоящий культ поэта, во многом — стараниями главы Ленинграда, влюблённого в русскую классическую культуру.

9 февраля 1937 года в Ленинграде на стрелке Васильевского острова, на площади, получившей название Пушкинская, состоялась закладка памятника поэту. В объявленном конкурсе победит Иван Шадр — известнейший советский скульптор, уроженец Шадринска. Хотя в таланте создателя потрясающих по выразительности скульптур «Булыжник — оружие пролетариата» или знаменитой «Девушки с веслом» сомневаться не приходится, вероятно, тут не обошлось без участия товарища Жданова, питавшего тёплые чувства к городу своей революционной молодости.

10 февраля 1937 года уже в Москве, в Большом театре, состоялось торжественное заседание, посвященное столетию со дня смерти Пушкина. В центре президиума под огромным изображением поэта располагались Ворошилов и Жданов, в правительственной ложе — вся остальная верхушка СССР во главе со Сталиным. Пожалуй, для тех лет — беспрецедентный случай такого внимания правящих верхов страны к событию в истории культуры.

На протяжении пресловутого 1937 года граждан СССР и жителей Ленинграда волновали и другие, более приземлённые вопросы. В силу самой человеческой природы жилищный вопрос для сотен тысяч ленинградцев был тогда уж точно более значимым и волнующим, чем судьбы арестованных в Крестах или Большом доме управления НКВД на Литейном проспекте. Кстати, это монументальное здание в стиле конструктивизма, как и Дом Советов, тоже проектировал Ной Троцкий. Именно в 1937 году товарищ Жданов, лично контролировавший ход строительных работ в Ленинграде, несмотря на многочисленные возражения этого известного архитектора, внёс поправки в генеральный план развития города — теперь все средства направлялись в первую очередь на строительство жилых зданий. Амбициозному Дому Советов пришлось подождать. Так, 1937 год стал для Ленинграда и годом репрессий, и годом Пушкина, и годом массового жилищного строительства.

В 1935—1940 годах в Ленинграде было построено 220 новых школ — это одно из самых значительных достижений в школьном строительстве за всю историю нашей страны. Количество школ в городе увеличилось почти в два раза. Каждая построенная школа являлась крупным учебным комплексом на сотни учеников.

В два раза за 1935—1940 годы увеличилось и количество яслей, активно создавались всевозможные детские учреждения. Когда в 1936 году рассматривался вопрос о размещении детских учреждений в Аничковом дворце, среди музейных работников возникли возражения. Жданов, выступая на одном из заседаний Ленгорсовета, отреагировал весьма жёстко: «Это же надо ещё посмотреть: для кого они защищают! Мы будем их по-другому использовать в целях нашего социалистического строительства!» Намёк на антисоветские настроения старой интеллигенции не был столь уж беспочвенным. Экспонаты из Аничкова дворца передали в другие музеи города, и с февраля 1937 года в этом старейшем из зданий на Невском проспекте разместился Дворец пионеров. Стоит отметить, что в наше время кое-кто из записной питерской интеллигенции припомнил это решение как образец злых деяний товарища Жданова…

Нарастание волны политических преследований 1930-х годов совпало — и не случайно! — с масштабной государственной реформой, разработкой и принятием новой конституции, которая меняла не только структуру органов власти, но и сам характер постреволюционного государства. Наш герой изначально участвовал в подготовке этой реформы — с февраля 1935 года он вошёл в состав конституционной комиссии, где возглавил подкомиссию народного образования — сказались не только его работа над учебниками истории, но и курирование в ЦК общих вопросов образования. Именно Жданов завершил затянувшийся с революционных лет период разнообразных и не всегда продуманных экспериментов в школьной педагогике.

Но деятельность нашего героя по подготовке новой конституции не ограничивалась вопросами образования. Он стал одним из главных пропагандистов этого сталинского проекта, который пришлось с трудом и скрипом проталкивать через партийный аппарат. Сформировавшаяся к 1930-м годам после разгрома всех оппозиций правящая бюрократия, внешне лояльная Сталину и его курсу, де-факто обладала всей полнотой власти в регионах и на местах. Сложившаяся к тому времени система выборов в Советы и парторганизации разных уровней была многоступенчатой, с многочисленными ограничениями в праве голоса и изъянами, вроде голосования списком, открытого голосования или кооптации. На практике бюрократия хорошо освоила эту систему, умелыми манипуляциями сводя её к ритуальным формальностям. Новая конституция впервые в истории страны вводила всеобщее прямое и тайное голосование.

Для высшего руководства СССР такая передовая по форме демократия ничем не грозила — при всех сложностях ситуации внутри страны набравший силу «культ личности» позволял лично Сталину и ближнему кругу не опасаться исходов широкого народного голосования. Но всеобщие и прямые выборы на местах становились мощным средством давления на региональную и местную бюрократию.

Сталинская конституция стала одним из средств создания более эффективного государства. Ликвидируя любые классовые ограничения, она завершала и период раскола общества.

Заметим, что на единство общества работали и «культурные» мероприятия тех лет — не случайно конституционная реформа 1936 года по времени совпадает с кампанией против формализма в искусстве. Новая конституция отменяла раскол общества на субъекты и объекты «диктатуры пролетариата», а новая политика в области искусства боролась с раздвоением культуры на «элитарную» и «массовую». Наш герой принимает непосредственное участие в ключевых событиях этого процесса.

В ноябре—декабре 1936 года проходит VIII Чрезвычайный съезд Советов, который утверждает новую Конституцию СССР. Андрей Жданов выступает на съезде как один из основных докладчиков по вопросам нового Основного закона. Главная мысль была подана в обрамлении привычной риторики о «марксизме», «врагах народа» и «диктатуре пролетариата».

«Товарищ Сталин, — ссылается на высший авторитет Жданов, — совершенно правильно указал на то, что всеобщее избирательное право означает усиление всей нашей работы по агитации и организации масс, ибо если мы не хотим, чтобы в Советы прошли враги народа, если мы не хотим, чтобы в Советы прошли люди негодные, мы, диктатура пролетариата, трудящиеся массы нашей страны, имеем в руках все необходимые рычаги агитации и организации, чтобы предотвратить возможность появления в Советах врагов Конституции не административными мерами, а на основе агитации и организации масс. Это — свидетельство укрепления диктатуры пролетариата в нашей стране, которая имеет теперь возможность осуществить государственное руководство обществом мерами более гибкими, а следовательно, более сильными».

Как руководитель Ленинграда, товарищ Жданов не обошёл в выступлении и проблемы «своего» региона. Тем более что накануне съезда, 29 и 30 октября 1936 года, произошёл очередной конфликт на советско-финской границе — финская артиллерия обстреляла советскую территорию. Финляндия в те годы отнюдь не была мирным маленьким государством —она вполне сознательно и целенаправленно проводила антисоветскую политику, рассчитывая как на экономическую и внутриполитическую слабость СССР тех лет, так и на поддержку ведущих держав мира.