Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

натруженную ладонь и с облегчением выдохнула: Вольфганг одобрил бы ее поступок.

В тот вечер представление прошло вяло и уныло – как и обычно.

Виолетта теперь танцевала вполсилы и безо всякого энтузиазма, почти не пытаясь скрыть презрения к ревевшей публике. Софи исчезла, а запои Перл – теперь, когда фрау Бродски за ней не приглядывала, – вышли из-под контроля. Девушки «Волшебного сада» больше не были сплоченной труппой, безупречно взаимодействуя друг с другом. Как долго все это могло продолжаться? Герр Гольдштейн днями не заглядывал в клуб.

Той ночью Фрея практически не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому скрипу половиц над головой, к каждой проезжавшей мимо машине и каждому пьяному на улице. Ее голова была слишком занята разными мыслями, чтобы дать ей уснуть.

На следующее утро Фрея, несмотря на усталость, встала рано и побрела через парк Тиргартен к тому месту, которое когда-то звала домом. Была пятница. После завтрака Хедвига должна была уйти на рынок за мостом. Натянув шляпу как можно ниже, Фрея затаилась в портале антикварного магазина чуть дальше по улице, который никогда не открывался раньше одиннадцати. С корзиной на руке она не привлекала внимания. Без четверти восемь Фрея увидела отца: он пошел на работу в заляпанном краской комбинезоне, с вещмешком на плече. Было так странно наблюдать за Эрнстом с расстояния и сознавать, как мало он теперь значил для нее. У Фреи не возникло ни малейшего желания подбежать к отцу и поприветствовать его. Герр Грубе, вышедший на улицу ровно в восемь, промаршировал мимо в блестящем костюме с повязкой со свастикой, горделиво выпяченной на рукаве. А в половине девятого показалась Хедвига: в широкой, сосборенной юбке и шали на плечах она проплыла, как корабль на всех парусах. Если Эрнст становился все более тощим, то Хедвига все сильнее раздавалась вширь, словно высасывала из него соки. Наконец из подъезда вывез свой велосипед Отто. Сев в седло и крутанув педали, брат поехал по своим делам. Фрея выждала, когда его веселый посвист замолк, перешла дорогу и, скользнув в здание, достала из кармана ключи, возвратить которые она так и не удосужилась.

В квартире было темно и тихо, лишь узкие лучи солнечного света пробивались в щелки между плотными портьерами на всех окнах. Хедвига содержала квартиру в чистоте, но все равно она казалась какой-то безрадостной. В воздухе ощущался запах капусты и вареной рыбы. Фрея направилась прямиком в гостиную. Сердце екнуло: а вдруг она опоздала? Но нет, они были на месте: книги, которые так ценила мать, стояли нетронутыми в застекленном шкафу. Фрея быстро провела пальцами по корешкам, выбрала любимые тома Ингрид из запрещенного списка и начала убирать их в корзину. Среди них, конечно же, были стихи Генриха Гейне и Редъярда Киплинга и романы Германа Гессе, Олдоса Хаксли, Стефана Цвейга и Томаса Манна.

Вскоре в корзине осталось место лишь для парочки книг. Фрея задумалась: кому отдать предпочтение – переводам Пруста или Марка Твена? И вдруг услышала за спиной голос:

– Фрейлейн Амзель? Неужели это вы собственной персоной?

Резко развернувшись, Фрея увидела Вальтера Грубе, угрожающего нависшего над ней.

– Герр Грубе! – воскликнула она, схватившись за сердце рукой. – Господи, как вы меня напугали.

«Сколько времени он уже тут?» – пронеслось в голове.

– Вы меня тоже, – произнес тот своим обманчиво мягким, елейным тоном.

В порыве вдохновения девушка опустила корзину на пол, вскинула руку и выкрикнула:

– Хайль Гитлер!

Грубе отсалютовал в ответ – слегка сбитый с толку.

– И что это значит? Перемена в мировоззрении и настроении?

– Именно так! – пылко проговорила Фрея. – Я была такой дурой, герр Грубе. Но, увидев канцлера в тот день в «Кайзерхофе», я осознала, как вы были правы. Этот человек, которого все мы ждали: сильный, принципиальный и честный. Его речь стала для меня откровением.

– Но он не произносил речи в «Кайзерхофе», – вопросительно посмотрел на Фрею Грубе. – Он прошел по фойе в боковую комнату без единого слова.

– Я имела в виду речь, которую послушала потом по радио, – нашлась Фрея. – С которой он выступил после избрания! Она была такой мудрой и страстной. Он истинный герой нашего времени.

– Что ж, приятно это слышать от вас, фрейлейн Амзель, – сказал Грубе. Убедила ли она его? Фрея не поняла. – Я всегда надеялся на то, что такая умная девушка, как вы, встанет на правильный путь.

– У меня открылись глаза, – продолжила Фрея. – Сама не понимаю, почему я так долго не принимала правды, которую он старался до всех нас донести. Вот потому-то я здесь: хочу изъять эти непотребные книжонки из нашего собрания. Отец с братом – не любители читать. Видимо, они позабыли о них. Но я помню, что мама с детства учила нас соблюдать законы.

– Но почему вы пришли сейчас, когда дома никого нет? – спросил Грубе. – Почему не дождались вечера и не присоединились к нам за ужином?

Фрея потупила глаза.

– Если честно, меня раздражает связь отца с нашей прислугой. Мне больно смотреть на эту женщину, занявшую мамино место.

После короткой паузы Грубе изрек:

– Понимаю. Это, должно быть, тяжело.

– Спасибо вам. – Не глядя на него, Фрея подняла с пола корзину. – И… простите, что напугала вас, герр Грубе. Пойду сдам эти книги и вернусь на работу.

– Обождите минуту, я пойду с вами, – заявил Вальтер. – Я только возьму кошелек, который забыл в своей комнате. И помогу вам донести эту тяжелую корзину. Пункт приема запрещенных книг есть в библиотеке Технического университета. Мы можем встретить там вашего брата.

Что толку было возражать? Да и что бы она сказала? «Не хочу вас задерживать, справлюсь сама»? Фрея вынужденно уступила. И следующие полчаса она шагала рядом с герром Грубе, слушая его типичные разглагольствования о славном будущем Германии под эгидой их дорогого вождя, освободившейся наконец-то от коррупции и упадка Веймарской республики и злокозненного влияния евреев. Запрещенные авторы оскверняли чистоту их нации, и сожжение их книг должно было показать всему миру, что старый порядок безвозвратно ушел.

– И именно студенты выступили с этой вдохновляющей идеей, – сверкнул глазами Вальтер. – Наша молодежь! Это вселяет в меня надежду. У нас есть будущее. Герр Геббельс, естественно, одобряет акцию. Думаю, он выступит с речью, когда запылает первый костер. – Грубе перевесил корзину с одного плеча на другое. – Но не распространяйтесь об этом. Не стоит знать это всем.

– Конечно, – заверила Фрея. – Мне бы очень хотелось послушать его. Где будут сжигать книги? В Берлине, я имею в виду.

– На Опернплац, – ответил Грубе. – Это будет грандиозное событие. Вы еще будете рассказывать детям,