Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 2. 1651-1806 - Джонатан И. Израэль"

Вторая англо-голландская война официально началась в марте 1665 г., но в действительности военные действия открылись в начале 1664 г. Еще с того времени, когда Англия заключила мир с Испанией в 1660 г. и возобновила мировую морскую экспансию, трения между соперничавшими английской и голландской торговыми империями стали обостряться. Интересы Англии и Нидерландов пересекались в разных регионах земного шара, но особенно сильно в Западной Африке, на островах Карибского моря и в Восточных Индиях, — глобальная конфронтация, запутанная и острая, которая, по всей вероятности, вела к новой войне еще с 1661 г. и объясняла холодный прием «Нидерландского дара». Это была одна из тех войн, которые ожидались всеми и готовились на протяжении многих лет. К 1664 г. английское притеснение нидерландского судоходства и стычки в колониях достигли такой высоты, что обе стороны неизбежно двигались к конфликту. К тому времени, когда Карл II официально объявил войну, около 200 нидерландских судов уже были захвачены и несколько голландских колоний опустошены, в том числе — предыдущей осенью — Новые Нидерланды, название главного города которых, Нового Амстердама, было изменено на Нью-Йорк. В Англии и английских колониях царили ярые антиголландские настроения. Сэмюэль Пепис не преувеличивал, когда писал в 1664 г., что и королевский двор, и город Лондон «были одержимы войной с Нидерландами», предвкушая получить от нее большие выгоды.

Как и в 1652-54 гг., другие европейские державы (кроме Португалии и Мюнстера) не испытывали особых сомнений в правоте Республики, но отмечали, что Англия обладала военной силой и почти всеми стратегическими преимуществами. Республика, подстрекаемая Голландией, непрерывно стремилась к усилению и увеличению своего военно-морского флота и морской администрации, приведя свои адмиралтейские коллегии, доки, арсеналы и склады в состояние боевой готовности. У нидерландцев отныне был гораздо более крупный военно-морской флот, чем раньше, с более профессиональными морскими офицерами, больше и лучше построенных военных кораблей и более тяжелые пушки. Но англичане также не теряли даром времени и накапливали ресурсы, чтобы помешать нидерландцам «залатать бреши» и, в целом, сохраняли свои преимущества, особенно по части веса орудий. В апреле 1665 г. королевский военно-морской флот насчитывал в своем составе 8 кораблей 1-го ранга, вооруженных более чем 70 пушками, по сравнению со всего лишь четырьмя с нидерландской стороны.

Голландские регенты значительно улучшили свой военно-морской флот, но были бессильны избавить его от идеологических трений — как и саму Республику в целом. Эти трения угрожали принять столь же хронический характер, как и во время первой войны. Когда капитан «Гауды» (56 тонн) поднял флаг Штатов в начале первой битвы в Северном море, его подчиненные отказались сражаться, пока он не заменит его цветами принца (Оранского). После первых поражений партийные распри стали принимать все более растущий масштаб, так как республиканские адмиралы стремились возложить вину на Корнелиса Тромпа и Яна Эвертсена, своих коллег-оранжистов. Отношения между де Рюйтером и Тромпом становились все более напряженными. Донесения, что последний «негласно подстрекал разных лиц распускать толки… что их главой должна стать некая сиятельная особа, и так переводить разговор на принца Оранского», едва не привели к аресту Тромпа в июне 1665 г. В конечном счете, в самый разгар войны, в августе 1666 г., он был уволен с флота за нарушение субординации, несмотря на то, что был способным командующим и пользовался популярностью в народе. Он оставался в опале до самого конца существования республиканского режима, вновь поступив на военно-морскую службу только после того, как Вильгельм III примирил его с де Рюйтером в 1673 г. Портреты младшего Тромпа писали так же часто, как и любого из его коллег, и он позировал для многих художников, в том числе для Каспара Нетшера и Сэмюэля ван Хогстратена. Но здесь также не обошлось без вмешательства идеологии. На одной картине Абрахам Виллертс (Рейксмузеум, Амстердам) изобразил его в древнеримском костюме и плаще ярко-оранжевого цвета.