Читать книгу - "«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949 - Марина Евгеньевна Козлова"

Война не способствовала укреплению семей. Отец одного из авторов этой книги, узнав об измене жены с какой-то «тыловой крысой», в старую семью не вернулся, хотя с дочерью, родившейся еще до войны, общался и материально помогал – обходился без исполнительного листа. Снова женился только в 1948 году после романтического знакомства с будущей женой в Ленинграде. Дело житейское. Историки говорят о распаде в результате войны браков именно с «большой продолжительностью семейной жизни»⁶²¹. Но отмечают также и «зыбкость сложившихся за время войны личных связей», и проблему «возвращения к нормальному существованию» и «налаживанию семейного быта»⁶²².

Сталин попытался остановить процесс распада «старых семей», который с полным основанием можно считать социальным явлением, важным, но неизученным. Один из героев романа Константина Симонова «Последнее лето» генерал Захаров, оказавшись в госпитале, задумался о будущем надорванных в войну семейных связей: «В последнее время, – рассуждал генерал, – по ряду признаков чувствуется, что Сталин уже начал думать, как будет после войны с теми, кто от старых семей оторвался, а новые на фронте завел. Война не только смертями, но и разлуками много семей надломила. Как после войны: доламывать или чинить? И по проекту закона о браке, который недавно напечатан в газетах, похоже, что там, наверху, настроение чинить, а не доламывать, не считаясь с личными желаниями».

«Закон о браке», упоминаемый Симоновым, – это, по всей видимости, указ Президиума Верховного Совета от 8 июля 1944 года, правда, в заголовок этого документа вынесены не разводы, а меры повышения рождаемости – помощь беременным женщинам и матерям, усиление охраны материнства и детства. Но в памяти поколения он остался именно как указ о разводах. Государство признавало теперь только зарегистрированный, законный брак, лишая всякой легитимности брак фактический, который до сих пор был относительно равноправной формой семейных отношений. Если раньше муж мог подать заявление о разводе и тут же, не уведомляя жену, получить нужный документ (что порождало множество недоразумений), то указ 1944 года максимально усложнил процедуру. Теперь разводиться можно было только через суд, при обязательном присутствии другого супруга, с объявлением в местной газете о расторжении брака, то есть при непременном публичном признании семейных проблем и неурядиц. Сначала заседал народный суд, выяснял мотивы, пытался примирить стороны, если не получалось, передавал дело в вышестоящий областной суд. Свобода от брачных оков стоила немало. Подача заявления – 100 рублей, госпошлина при выдаче свидетельства о разводе – от 500 до 2000 рублей⁶²³. Вот и задумаешься поневоле: а по карману ли тебе законное прощание с семьей? А если и по карману, что скажет партийная организация? Так личная моральная дилемма превращалась в дело государево!

В 1947 году еще можно было уговорить работника загса расписать тебя даже тогда, когда развод был еще не до конца оформлен. Одному из старших офицеров СВАГ подполковнику С. жена не давала развода. Он прошел первую инстанцию и подал документы в областной суд. Времени ждать не было – предстоял отъезд в Германию. Туда он хотел отправиться уже с новой спутницей жизни. В загсе удалось уговорить «работающую там девушку» зарегистрировать влюбленного подполковника «как холостого». С. утверждал, что обошлось без «подкупа». Просто показал справку из нарсуда и объявление из газеты, пообещав, что позднее доведет дело до конца в областном суде (там, мол, все равно разведут). Объяснил ситуацию: с женой много лет не живет, они давно «ненавидят друг друга». «Девушка» поверила, посочувствовала и расписала⁶²⁴. Такое везение выпадало далеко не всем. Тогда поступали проще: сообщали ложные сведения или от отчаяния даже решались на подлог (в удостоверении личности было указано, что женат, сделал подчистку и написал холост). За такую «проделку» виновный сваговец в 1946 году отделался десятью сутками ареста⁶²⁵.

В нашем «маленьком СССР» вопрос о разводах, изменах и двоеженстве достаточно быстро оказался на повестке дня. Законные жены (в основном с большим стажем семейной жизни) бомбардировали СВАГ письмами, в которых требовали призвать мужей «к порядку, если они потеряли совесть», и вернуть в семью: «В браке 22 года… В 1946 году обещал забрать меня с собой. Я ждала целый год. 9 мая он явился ко мне с требованием развода. На все мои жалобы, слезы и просьбы, ответил, что ему до меня дела нет. Устраивай свою жизнь как хочешь». На слова сына, что он позорит себя своим поведением, ответил: «Я не один так поступаю, таких как я тысячи»⁶²⁶.

Партийным работникам было дано задание выяснить, кто из их подопечных нарушил закон о браке⁶²⁷. Некоторые провинившиеся, пойманные за руку, каяться, однако, не собирались, считая, что это их личное дело. Летом 1948 года до замполита военной комендатуры района Пирна дошли слухи, что у капитана М. две жены. Он вызвал офицера и напрямую спросил: с первой ли женой живете в Германии, товарищ капитан? М. ответил, что с первой, да еще возмутился: с какой стати «каждый» интересуется его семьей, «почему я ни у кого не спрашиваю». Но времена были уже другие. На слово не поверили. Проверили и выяснили, что М. обманул замполита. Еще в 1946 году в Москве женился вторично, подозревали, что по подложным документам. Первой жене ничего не было известно о втором браке, она регулярно получала деньги от мужа, и даже отпуск он проводил с ней. М. вызвали на беседу. Обсуждать свою частную жизнь он отказался. Наказание последовало немедленно. Провинившегося отправили в СССР⁶²⁸.

Брошенные жены вели себя по-разному. Одни писали письма и просили разыскать мужей, не имея никаких меркантильных соображений. Просто беспокоились, почему муж давно не пишет и куда-то пропал, а «неизвестность переносить очень тяжело»⁶²⁹. Другие, разобравшись в ситуации, искали инстанции, которые помогут вернуть мужа или хотя бы наказать его. Завидуя жизни в Германии, возмущались: «…устраивает свою жизнь прекрасно, занимает должность помощника коменданта, имеет комфортабельный коттедж, автомобиль и полный семейный уют»⁶³⁰. Обвиняли неверных мужей в разгульной жизни, просили принять меры. При расследовании порой выяснялось, что «фактическая жена» майора О. работает в той же комендатуре, они вместе с 1942 года. Ждут ребенка. Ведут скромный образ жизни. Характеризуются положительно. Майор ежемесячно высылает «на детей 900 рублей», постоянно отправляет посылки. Был даже согласен забрать детей к себе. Все равно жена на развод не соглашалась. И добилась своего: было дано указание «разобрать дело в партийном порядке»⁶³¹.