Читать книгу - "Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин"

Из Слободы они под началом Пржевальского отправились в Каракол на озеро Иссык-Куль – отправной пункт экспедиции. Однако в пути Пржевальский внезапно заболел. По одной из версий, он заразился брюшным тифом, выпив сырой воды из речки Чу во время охоты на фазанов. По другой – был отравлен английскими агентами, стремившимися любой ценой не допустить Пржевальского в Лхасу.

Спустя две недели Пржевальского не стало. Уже умирая, он подарил два своих лучших охотничьих ружья своим верным помощникам – Роборовскому и Козлову. Оба будут хранить эти ружья до самой смерти как высшую ценность. Смерть Пржевальского потрясла его спутников – «никто не мог совладать с собой… все рыдали в голос, рыдал и доктор», – вспоминал Роборовский. Похоронили великого участника Большой Игры на берегу Иссык-Куля.

Смерть Пржевальского стала для Козлова потрясением: «Я сразу понял, что отныне остаюсь один и должен свято хранить заветы своего учителя».

Сохранилась последняя фотография Пржевальского, сделанная за три недели до смерти. На ней прославленный путешественник запечатлен со своими учениками-последователями – Роборовским и Козловым…

После смерти Пржевальского экспедиция оказалась в подвешенном состоянии. Некоторое время ее, как старший по званию, возглавлял Роборовский. Однако затем новым начальником экспедиции был назначен делопроизводитель Азиатской части Главного штаба полковник Михаил Певцов, уже имевший за плечами разведывательные экспедиции в Джунгарию, Монголию и Северный Китай. Первым делом Певцов переформировал экспедиционный отряд. Оставив на своих должностях Роборовского и Козлова, он добавил к ним молодого геолога Богдановича. При этом Певцов понимал, что полностью заменить Пржевальского и выполнить намеченный им объем работ ему не по силам. Поэтому было решено сократить маршрут, ограничившись исследованием Китайского Туркестана, северной части Тибетского Нагорья и Джунгарии. Так как Певцов отказался от рискованного рейда по Тибетскому нагорью в направлении Лхасы, задуманного Пржевальским, он вполовину уменьшил и количество конвойных казаков. Теперь перед экспедицией стояла задача исследования Кашгарии и территории, примыкающей к Куньлуньскому хребту, где предполагалось исследовать существующие проходы в Тибет.

Экспедиция Певцова вышла из Каракола в мае 1889 года и завершилась полтора года спустя в Зайсане. За это время разведчики пересекли Тянь-Шань, обогнули с запада пустыню Такла-Макан и вышли к основанию хребта Куньлунь. Там они обследовали весьма обширную территорию. При этом, помимо основной разведывательной деятельности, Роборовский занимался в основном ботаническими сборами и делал путевые фотографии, а Козлов собирал образцы местной фауны и вел съемку местности.

После возвращения Роборовский и Козлов приступили к обработке материалов экспедиции. А результаты Тибетской экспедиции Певцова были впечатляющими: более десяти тысяч верст маршрутной съемки, установление координат 50 пунктов, определение 350 горных вершин, метеорологические наблюдения вдоль всего маршрута (этим также занимался Роборовский), геологические исследования, сбор зоологической и ботанической коллекций.

По возвращении в Петербург Певцов получил погоны генерал-майора, Роборовский был произведен в штабс-капитаны, а Козлов – в подпоручики. Год спустя Русское географическое общество наградило Роборовского, Козлова и геолога Богдановича Большими серебряными медалями имени Пржевальского, медаль учреждена Географическим обществом в том же году. Впоследствии Певцов, подводя итоги экспедиции, напишет книгу «Очерк путешествия по Монголии и северным провинциям Внутреннего Китая». Что касается геолога К.И. Богдановича, то в будущем он прославится своими геологическими исследованиями в Северном и Западном Казахстане, а также работами по изучению последствий Кеминского (Кебинского) катастрофического землетрясения 1911 года в Заилийском и Кунгей Алатау.

Между тем жизнь шла своим чередом, и в 1891 году Козлов женился на Надежде Камыниной. Впрочем, это нисколько не умерило желания подпоручика снова отправиться в дебри Центральной Азии.

* * *

Весной 1893 года Русское географическое общество и военное министерство приняли решение отправить в Центральную Азию сразу две новые экспедиции. В задачи экспедиций входило исследование территорий, еще не охваченных нашими разведывательными рекогносцировками: Восточный (Китайский) Тянь-Шань, Люкчунская котловина к югу от Турфана и Нань-Шань. Одну из них возглавил известный путешественник Г.Н. Потанин, другую, названную «экспедицией спутников Пржевальского», возглавил Роборовский, к тому времени ставший уже признанным разведчиком-географом. Обе экспедиции должны были двигаться разными маршрутами, но, в конце концов, объединиться в провинции Сычуань, пограничной с Восточным Тибетом, куда так мечтал, но не успел попасть Пржевальский. Незадолго до начала экспедиции Роборовский заключил помолвку со своей будущей женой, поэтому был полон самых грандиозных планов и надежд. Увы, большинство из них так никогда и не сбудутся…

Экспедиция Роборовского была рассчитана на два с половиной года. В ее состав вошло тринадцать человек, включая Козлова и этнографа В.Ф. Ладыгина, владевшего китайским и тюркскими языками. Разведчиков сопровождал большой караван в тридцать пять верблюдов и полутора десятков лошадей. Помимо обычных приборов для маршрутной съемки и различных измерительных наблюдений, Роборовский получил набор инструментов из Главной физической обсерватории для создания метеостанции, включая барограф и солнечные часы.

В июне 1893 года после панихиды, совершенной на могиле Пржевальского, отряд Роборовского вышел из Каракола, который буквально накануне был переименован в Пржевальск. Вначале разведчики двинулись на восток, в направлении Большого Юлдуса – огромной равнины в Центральном Тянь-Шане.

Из дневника В.И. Роборовского: «Да, мы покинули цивилизованную жизнь, полную всяких стеснительных, так называемых, удобств, и начали новую свободную жизнь, полную наслаждений природой, в объятиях которой мы с любовью предавали себя на три года! Мы с увлечением лазали по скалам, цеплялись за кусты и деревья, разыскивая для себя подходящую добычу, в удобных местах мы приседали и, отдыхая, наслаждались окрестными видами, вдыхали полной грудью ароматы изумрудных лугов, пестревших чудесными цветами. Множество прелестных мелких пернатых певунов наперебой услаждали слух наш своими веселыми мелодичными песнями под аккомпанемент соседнего ручья, журчащего по камням и разбрасывающего на нависшую на него траву брызги брильянтов, отливавших на солнце всеми цветами радуги». Затем исследования продолжились в Турфанской (Люкчунской) котловине.

В мае 1894 года отряд Роборовского направился мимо озера Лобнор в Западный Нань-Шань, огромную неисследованную горную страну, состоявшую из ряда узких параллельных хребтов, тянущихся в северо-западном направлении. Двигаясь вверх по реке Шарагольджин (верхняя Данхэ), разведчики каждую сотню верст останавливались на десять – двадцать дней в местах, где был корм для караванных животных и били горные ключи. Такой график помогал сохранять здоровье и силы людям и животным. Из этих точек Роборовский и Козлов совершали «летучие» географические разведки в разные стороны. Ладыгин при этом обычно оставался на главном бивуаке для пополнения ботанической и энтомологической коллекций и систематических метеорологических наблюдений на временно созданной станции. Таким образом, Роборовскому с Козловым удалось за четыре месяца выяснить сложную систему рельефа Западного Нань-Шаня, его границы и особенности горных хребтов.

Летние исследования Нань-Шаня проходили на большой высоте, где, по воспоминаниям Козлова, «и летом мороз доходил до 10°, а за ночь путники засыпаются снегом на несколько вершков». В течение первой зимы практически весь отряд переболел дифтеритом, многие постоянно испытывали недомогание. Сам Роборовский так писал о своих