Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

водой и опустила туда два яйца. Затем развернулась и вышла из пальясо, жестом велев Беробрео оставаться подле Андре. Он проспал все утро. В этот раз ему ничего не снилось, или он не запомнил свой сон. В себя он пришел уже вечером; Пятая жевала солонину, сидя на табурете рядом с лежанкой.

– Прошло много времени с тех пор, как ты меня нашла?

Она кивнула. Беробрео жадно грыз кость у ее ног, разевая огромную пасть, но сохраняя вид мирной овечки.

– Дней пятнадцать, – невозмутимо ответила Пятая. – Тебе очень повезло, что я пришла, потому что Хулиан с моими козами и овцами не вернется до самой зимы. Он забрал их, когда я отправилась с Ирией на осмотр земель.

– Ясно… Должно быть, я думал… Правда, спасибо тебе. – Управляющая вновь молча приняла его благодарность. – Имение?..

– Имение разрушено, – перебила она, поднеся к губам кусочек солонины и проглатывая его. – Твоя тетка хочет его восстановить.

– А слуги? Им удалось спастись от пожара?

Она кивнула.

– Да. Всем. Они отправились в малое имение, в Карбальейро. – Она проглотила еще кусок. – У тебя поднялся сильный жар, я с трудом вырвала тебя из лап смерти. – Только Пятая умела говорить так, словно мир был полон колдовства и вечно сражавшихся духов. – Все думают, что ты мертв, но раз ты здесь, думаю, тебе есть что рассказать, – добавила она, поедая солонину и оставаясь холоднее ледяных горных пиков.

Андре глубоко вдохнул, прежде чем начать свой рассказ. Он немного откинулся и скрестил руки на груди.

– Мы с Амилем не спали: мы разговаривали в моей спальне, когда услышали, как кто-то закрыл дверь комнаты на ключ.

При этих словах лицо Пятой исказил оскал: оно сделалось стылым, как зимняя стужа.

– Амиль попытался спасти дедушку, но крыша рухнула, и…

Она взмахом руки велела ему продолжить повествование.

– …Мне удалось выбраться через погреб, но там… я столкнулся с одним из них.

На мгновение Пятая перестала жевать, будто пыталась переварить полученную информацию, затем снова махнула рукой, чтобы он продолжал. В хижине воцарилась давящая, гнетущая тишина, и Пятая посмотрела на Андре, сильнее нахмурив лоб. Беробрео поднял голову, почувствовав напряжение хозяйки.

– С человеком дона Исидро. Ублюдок незаконно добывает серебро, поэтому терриконы были переполнены, и поэтому случился обвал… Дедушка собирался рассказать вам с Ирией после свадьбы. Он хотел сообщить об этом властям. А эти сукины дети заперли нас и подожгли дом. – Управляющая глядела, как дикий зверь, готовый броситься на жертву; она задумчиво опустила руку на охотничий нож и принялась поглаживать рукоять, будто собиралась кого-то выпотрошить. – На руке того человека была татуировка скорпиона. Амиль рассказывал, что видел такую у головорезов дона Исидро. По счастью, мне удалось ударить нападавшего дверной цепью и скрыться. Они преследовали меня весь день, но я смог оторваться от них на лодке… – Глаза Андре заволокла пелена, и он не смог сдержать слез.

Вдруг Пятая подскочила к нему и влепила такую затрещину, что у него застучали зубы. Андре, не ожидавший такого, поднес руку к щеке.

– Не реви, чтоб тебя! – рыкнула она на него, подавшись вперед и сверкая черными глазами. – Эти сукины дети убили твоего деда, родителей, брата. Не смей плакать, пока они не упокоятся с миром!

Андре мог только кивнуть. Ему даже не хотелось представлять, что, в понимании Пятой, значило «упокоиться с миром». Быть может, она говорила о похоронах или о панихиде. Однако лишенное всякой жалости лицо Пятой подсказывало, что речь идет о кровавой мести.

– Пятая, ты не можешь…

Пятая вскочила и, ожесточенно жуя, вышла из пальясо, закончив разговор. На этот раз Беробрео последовал за ней. Андре вытянул шею, чтобы выглянуть за порог и выяснить, куда она направляется. Он увидел, как Пятая решительно заходит в амбар. Через какое-то время она снова возникла на пороге. С собой у нее были две сумки с картечинами, пороховница и короткий карабин. На бедре у Пятой висел шомпольный пистолет в кобуре и два мешочка свинцовых картечин. Она медленно приблизилась и извлекла из-под лежанки поясной кошель.

– Пятая, ты куда? – спросил Андре, страшась ответа.

Она промолчала, лишь посмотрела на него непоколебимой чернотой глаз, жаждущих отведать крови. Затем достала несколько шашек динамита, какие используют в шахтах, и направилась к выходу. На пороге повесила кошель на пояс и обернулась; Андре пожалел, что встретился с ней взглядом. Его сковал ужас.

– Доживи до моего возвращения, мальчик, – сказала Пятая.

– Но ты бросаешь меня здесь! Я едва могу пошевелиться!

Пятая подошла к нему и схватила за горло.

– Кончай ныть, не вынуждай меня избить тебя похуже, чем они, парень.

Андре поднял руки, давая понять, что сдается.

– Хорошо, хорошо, – согласился он, видя, на что способна Пятая.

– Эти сукины дети, должно быть, ищут тебя по всем горам. Ты один знаешь, что они сделали и почему. Я должна выследить их раньше. Что бы ни случилось, не уходи до моего возвращения.

– А если ты не вернешься?..

Она только безумно расхохоталась, исполненная сверхъестественной и темной силы, которая давно искала выхода.

– Обещай, что не уйдешь. – В ее глазах отражалась безжалостная решимость охотницы, собравшейся загнать жертву в угол. Он кивнул и мысленно взмолился, чтобы Пятая поскорее вернулась. – Вон там сыр и солонина, воду найдешь в сотне шагов в том направлении. Если снова бросит в жар, выпьешь отвар, он стоит рядом с постелью. Чтобы справить нужду, все горы в твоем распоряжении. – Она развернулась, перед выходом ухватила охотничий топорик за длинную рукоять и закинула себе на плечо. Беробрео радостно подскочил, будто их ждало веселое приключение.

– Я пошла расчленять людей.

Андре не смог ничего ответить. Он только кивнул, будто она сообщила ему, что собирается выпить чаю или горячего шоколада. Когда дверь закрылась, он не знал, чувствовать ему облегчение или помолиться за несчастных, кому не повезет встретиться с этой дьяволицей, спустившейся из глуши галисийских гор.

Глава 17

Матильда зашла в свой трехэтажный дом, расположенный на одной из излюбленных улиц мадридской аристократии – Сан-Херонимо, что недалеко от конгресса. Рядом жил граф Флоридабланка, в сороковом доме – маркиз Урбьерта, в тридцать пятом – маркиз Мирафлорес, чуть в стороне – герцог Мединасели. Такая жизнь – мечта Басилисы, но для Матильды это существование лишено всякого смысла. Ее дворец – пустая скорлупка. Она попрощалась с мужем, Хайме, поцелуем в щеку и поднялась в свою спальню. Три камеристки помогли ей разоблачиться и лечь в постель. Наконец оставшись одна среди простыней, она рассыпалась на части от