Читать книгу - "История Англии для юных - Чарльз Диккенс"

Об этом старом-престаром мече никто и слыхом не слыхивал, но когда собор потщательней обшарили — а это было сделано сразу же, — меч отыскался! Тогда дофин собрал влиятельных священников и епископов, чтобы узнать их мнение: злые дают этой девушке силу или добрые? Спор кипел так долго, что многие ученые мужи даже заснули и громко захрапели. Наконец, один суровый старец поинтересовался у Жанны, на каком языке беседуют с ней ее голоса. Когда же девушка ответила: «Их язык ласкает слух больше вашего», было решено, что сила ей и впрямь дарована Небесами. Такой исход дела заставил солдат дофина приободриться, а англичан приуныть, поскольку они поверили, что Жанна — ведьма.

Наконец один суровый старец поинтересовался у Жанны, на каком языке беседуют с ней ее голоса

И вот Жанна снова села в седло. Она опять ехала вперед и вперед без остановки, теперь до самого Орлеана. Но на этот раз ехала она так, как не ездила еще ни одна крестьянская девушка: верхом на белом коне, в сверкающих доспехах, опоясанная старинным, засиявшим, будто новенький, мечом из собора. Белый флаг с ликом Господа и словами «Иисус Мария» везли впереди нее. Во всем этом великолепии предстала она пред осажденным Орлеаном во главе многочисленного войска, охранявшего припасы его голодающих жителей.

Увидев Жанну с крепостной стены, горожане запричитали: «Дева явилась! Дева из пророчества явилась спасти нас!»

Картина эта воодушевила французов и ужаснула англичан. Английские укрепления вскоре пали, солдаты с провизией вошли в город, и Орлеан был спасен.

Жанна — а ее с тех пор стали называть Орлеанской Девой — провела там несколько дней. Она приказала разбросать среди англичан листки с призывом к лорду Суффолку и его людям исполнить приказание Всевышнего и отступить от города. Английский военачальник не желал верить, что Жанной движет воля небесная, но солдаты талдычили, что она ведьма, а сражаться с ведьмой — дело дохлое. Жанна снова оседлала коня и опять велела нести впереди себя белый флаг.

Осаждавшие удерживали мост и сторожевые башни около него, но тут Орлеанская Дева атаковала их. Битва длилась четырнадцать часов. Жанна, укрепив лестницу своими руками, поднялась на крепостную стену, но стрела англичан вонзилась ей в шею, и она скатилась в ров. Девушку подобрали, отнесли в сторону и вытащили стрелу. Пока длилась операция, Жанна стонала от боли, как стонала бы на ее месте любая обыкновенная девушка, а затем сказала, что голоса шепчут ей всякие утешительные слова. Вскоре она поднялась и опять возглавила схватку. Англичане, которые видели, как Жанна упала, и были уверены, что она умерла, при виде ее застыли от ужаса, а некоторые даже закричали, будто видят святого Михаила на белом коне, и он дерется за французов.

Англичане отдали мост, отдали башни, а назавтра сожгли свои укрепления и отступили.

Однако сам лорд Суффолк отошел всего на несколько миль, только до города Жарго. Орлеанская Дева настигла его там, и он был взят в плен. Когда над городской стеной вывешивали белый флаг, сорвавшийся камень ударил Жанну по голове, и она опять рухнула в ров. Но и лежа там, она не переставала восклицать, что было мочи: «Вперед, вперед, земляки! Не робейте, Господь сам отдает врагов нам в руки!» После этого успеха многие крепости, сопротивлявшиеся дофину, сдались без боя. А разбив англичан при Патэ, Жанна водрузила свое победоносное знамя на поле, где полегло двенадцать сотен англичан.

Теперь, исполнив первую часть пророчества, Орлеанская Дева принялась убеждать дофина (а тот предпочитал не ввязываться лишний раз в драку) направиться в Реймс и завершить дело коронацией. Дофин однако не спешил, путь до Реймса был неблизкий, а кругом так и сновали англичане и люди герцога Бургундского. Но все же они собрались в дорогу, взяв с собой десять тысяч солдат, и снова Орлеанская Дева скакала на белом коне в своих сверкающих доспехах. Когда очередной город сдавался без боя, солдаты верили Жанне; если же им приходилось туго, они принимались роптать и говорили, что она обманщица. Именно так случилось в городе Труа, сдавшемся лишь благодаря усилиям тамошнего монаха, брата Рихарда. Щедро окропив святой водицей не только саму Орлеанскую Деву, но и ворота, через которые та въезжала в город, он уверовал в ее избранность. И убедившись окончательно, что святая вода не оказывает ровно никакого воздействия ни на Жанну, ни на ворота, брат Рихард, подобно другим священникам, отнесся к ней с доверием и сделался ее преданным союзником.

Но вот наконец Орлеанская Дева, дофин и десять тысяч терзаемых сомнениями воинов приблизились к Реймсу. И в огромном Реймском соборе при великом столпотворении дофин и вправду короновался и стал королем Карлом Седьмым. Тогда Дева, которая стояла возле короля в час его торжества с белым флагом в руках, сказала, с трудом сдерживая слезы, что она выполнила свое предназначение и просит отпустить ее теперь в родную далекую деревню к упрямцу отцу и дяде-шорнику. Но король, ответив Жанне «нет!», осыпал ее всяческими королевскими милостями и в том числе возвел в графское достоинство.

Ах, лучше было бы Орлеанской Деве, переодевшись в тот же день в деревенское платье, вернуться к ее часовенке в диких горах и, позабыв обо всем на свете, стать примерной женой своему мужу и не слышать более никаких голосов, кроме детских!

Увы, этого не случилось, и Жанна продолжала помогать королю (вместе с братом Рихардом сделала она него столько, что всего и не перечесть). И еще она, могла, старалась облегчить долю воинов, а сама вела жизнь праведную и скромную. Снова и снова просила она короля отпустить ее домой, а однажды, сняв доспехи, даже повесила их в церкви, чтобы больше никогда не надевать. Но король всякий раз уговаривал девушку остаться, уверяя, она нужна ему, а потому она шла дальше, навстречу своей судьбе.

К величайшему неудовольствию и беспокойству Карла, герцог Бедфорд, человек весьма одаренный, начав деятельно защищать интересы Англии, снова развязал войну на территории Франции и заключил союз с герцогом Бургундским. Король время от времени спрашивал у Жанны, что думают обо всем этом голоса. Однако голоса стали сами себе противоречить и завираться (в неспокойные времена такое часто случается и с обычными голосами), лопоча то одно, то другое, а доверие к Орлеанской Деве стаяло с каждым днем. Карл двинулся на Париж, не пожелавший встать на его сторону, и атаковал предместье Сент-Оноре. И в этом сражении Жанна упала в ров, только на этот раз ни один солдат из целой армии не пришел к ней на выручку. Она лежала беспомощная под грудой мертвых тел и выкарабкалась с неимоверным трудом. Кое-кто из ее приверженцев переметнулся к Деве противника: некая Екатерина из Ла-Рошели тоже выдавала себя за пророчицу и утверждала, — как выяснилось впоследствии, голословно, — что может сообщить, где зарыт клад. А потом Жанна нечаянно сломала старинный меч, и все решили, что она утратила свою силу. И вот, при осаде Кампьена, которую возглавил герцог Бургундский, Жанну, хотя она отважно дралась, оставили без прикрытия во время отступления, и какой-то лучник сшиб ее с лошади.