Читать книгу - "Малиновский. Солдат Отчизны - Анатолий Тимофеевич Марченко"

class="p1">— Необходимо сформировать внутренний фронт окружения кишинёвской группировки. Самое энергичное наступление следует развивать на юг, к Фокшанским воротам. И этот рубеж надо взять во что бы то ни стало до того момента, как противник отойдёт на него. Мною уже подготовлен приказ, прошу ознакомиться. Семён Константинович, мне очень важно знать ваше мнение.

Тимошенко взял в руки листок с отпечатанным на нём текстом приказа. Малиновский требовал от командующего 52-й армией и командира 18-го танкового корпуса сомкнуть кольцо окружения кишинёвской группировки и к исходу 22 августа овладеть основными переправами через Прут от Котумори до Фэльчиу, прижать к реке отступающие немецкие соединения и перекрыть пути отступления противника на восток. 4-й гвардейской армии ставилась задача — нанести мощный удар вдоль восточного берега Прута. Эти действия в тесном контакте с войсками 3-го Украинского фронта Толбухина должны были привести к окружению крупных сил противника юго-западнее Кишинёва. Что касается 27-й армии, то она нацеливалась на Бырлад. В этом же районе сосредоточивались 6-я танковая армия, 7-я гвардейская армия и конно-механизированная группа, которой предстояло действовать вдоль реки Серет. Горюнову приказывалось нацелить удары штурмовиков на уничтожение отходящих колонн противника.

Тимошенко внёс в приказ лишь небольшие коррективы.

Вечером Матвей Васильевич Захаров ознакомил Малиновского с перехватом разговора начальника штаба 4-й румынской армии полковника Драгомира с генералом Сантанеску. Драгомир в панике докладывал своему начальнику, что фронт полностью прорван.

«Танки русских устремились в стокилометровую брешь. Оказать серьёзное сопротивление невозможно. Немцы преднамеренно замедляют отвод румынских войск, — истерически жаловался Драгомир, — они отдали приказ не выполнять указания командования 4-й армии. Генерал Аврамеску был обруган немецким командующим в присутствии подчинённых».

Драгомир просил воздействовать на немцев, чтобы — незамедлительно! — отводить армии. Сантанеску в ответ беспомощно мямлил, что он не знал о сложившейся катастрофической обстановке и что тотчас же направляется к королю. Будет убеждать его, чтобы он или отправил Антонеску в отставку, или же немедленно подписал перемирие.

— И вот, — усмехнулся Захаров, — только что румынское радио оповестило: отныне Сантанеску — глава румынского правительства. Вот как шельмецы делают карьеру!

— Не без нашей помощи, — пошутил Малиновский. — Ладно, вы лучше скажите, Матвей Васильевич, какой сейчас темп наступления у Кравченко?

— Танкисты дают по сорок-пятьдесят километров и более. Кравченко выбил противника из многих населённых пунктов, а 27-я армия закрепила их за собой. Сейчас Кравченко вышел на шоссе Текучи—Фокшаны. Теперь немчуре и румынам дороги на юг заказаны.

— Скорее бы наши танкисты заняли Хуши, — Малиновский озабоченно вздохнул. — Тогда противнику будут заказаны пути и на юго-запад.

Танкисты Кравченко словно угадали желание своего командующего: вскоре они ворвались в город Хуши.

И снова, теперь уже 24 августа, на всю страну раздался голос диктора Всесоюзного радио Юрия Левитана, который зачитал новый приказ Верховного Главнокомандующего:

«Войска 2-го Украинского фронта в результате стремительного наступления танковых соединений, конницы и пехоты разгромили группировку противника южнее Яссы, и сегодня, 24 августа, овладели городами Роман, Бакэу, Бырлад и Хуши — стратегически важными опорными пунктами обороны противника, прикрывающими пути к центральным районам Румынии». И снова загремел победный салют!

На следующий день штаб фронта перебрался поближе к наступающим войскам. Тимошенко и Малиновский ехали в машине по местам недавних боёв. Родион Яковлевич указал маршалу на застывший возле дороги подбитый немецкий танк:

— Видите, Семён Константинович, надпись на танке? Интересная надпись, можно сказать, автограф: «Подбил наводчик комсомолец Колесов Михаил».

— Побольше бы таких автографов, — весело прокомментировал Тимошенко.

— За этим дело не станет, — уверенно сказал Малиновский. — Теперь наших орлов не остановить!

Навстречу им по дороге неторопливо двигалась огромная колонна пленных. Сопровождали её всего три автоматчика. Малиновский велел остановить машину рядом с одним из них — коренастым крепышом с двумя орденами Славы на гимнастёрке.

— А не маловато ли конвоиров для такой оравы, товарищ младший сержант? — спросил он.

Младший сержант посмотрел на командующего с нескрываемым удивлением и бодро ответил:

— Нас мало, товарищ генерал армии, да мы, как говорят, в тельняшках! Не разбегутся! Да и куда им теперь бежать? Сто километров не пробежишь. А в Карпатах все дороги наша кавалерия перекрыла.

— Ну, — рассмеялся Малиновский, — рассуждаете вы, младший сержант, вполне логично.

— Вот только обидно мне, товарищ генерал армии...

— А что такое?

— Да вот ведь незадача. Я тут прикинул: пока я с этими паразитами до места назначения дотащусь, так рота моя уже чёрт знает где окажется! А я воевать в своей роте хочу. Она скоро до Бухареста дойдёт, а мне тут возись с этими.

— Ничего, младший сержант, — вступил в разговор Тимошенко, — догонишь свою роту, и награды от тебя не уйдут.

— Я не за награды воюю, товарищ маршал, — возмутился тот. — Я не хочу пропустить штурм Бухареста!

— Не пропустишь. А пока что гляди в оба за своими подопечными.

— Есть смотреть в оба, товарищ маршал! — во всю глотку рявкнул младший сержант, несказанно гордый тем, что ему так повезло: довелось поговорить и с маршалом, и с командующим. Будет что рассказать фронтовым друзьям, лишь бы поверили! А то скажут: ну заливает Серёга Кудрявцев!..

Едва Тимошенко и Малиновский расположились на новом командном пункте, как Захаров принёс очередную новость: 23 августа в 23 часа 30 минут румынский король Михай объявил по радио о создании нового правительства во главе с генералом Сантанеску. Он заявил также, что Румыния прекращает военные действия и новое правительство должно заключить мир со странами антигитлеровской коалиции. Тем самым Румыния принимает условия перемирия, предложенные Советским правительством ещё 12 апреля 1944 года.

— Гитлер приказал арестовать короля Михая, — добавил Захаров, — а в Румынии передать власть правительству, которое бы сотрудничало с немцами.

— Что же, путь на Румынию теперь открыт, — заметил Тимошенко.

— Так-то оно так, только немцы своих позиций в Румынии за здорово живёшь не отдадут, — возразил Малиновский.

— Ставка требует, чтобы фронт обратил особое внимание на Плоешти и, конечно же, на Бухарест, — продолжил Тимошенко. — Оно и понятно, Плоешти — это нефть, а без нефти Гитлеру хана. Разведка доносит, что в Плоешти более двадцати пяти тысяч немецких войск и почти сотня самолётов. Кроме того, Плоешти — крупнейший узел коммуникаций на пути в Трансильванию.

— Плоешти всего в шестидесяти километрах от Бухареста, — сказал Малиновский. — Мы можем изолировать Плоешти. Для этого нужен одновременный удар