Читать книгу - "Династия Бернадотов. Короли, принцы и прочие... - Стаффан Скотт"

Итак, мы рассказали о королях из рода Бернадотов и о тех троих, кто стали бы королями, если б не безвременная смерть. Ниже речь пойдет об остальных членах королевского дома — за исключением принцев Оскара (р. 1859), Леннарта, Сигварда, Карла Юхана и Карла-младшего (р. 1911), которые «выштрафились» из престолонаследия по причине женитьбы, а в результате лишились права наследовать престол, титулы и прочие важные вещи. К ним мы вернемся в части V.

К поколению Карла XV, третьему по счету, кроме уже описанных Карла XV, Оскара II и их брата Густава, относятся также сестра Евгения и младший брат Август.

В четвертом поколении, помимо Густава V и «выштрафившегося» Оскара, речь идет только о двух сыновьях Оскара II — Карле (р. 1861) и Евгении, а также о дочери Карла XV — Ловисе, вышедшей замуж за короля Дании и именовавшейся в Дании Луизой.

В пятом поколении королевский дом разрастается, но не слишком. Кроме Густава VI Адольфа, который большую часть жизни был кронпринцем и практически готовился к роли короля, здесь имеются два его брата, Вильгельм и Эрик, вкупе с дочерьми Карла — Маргаретой, Мэртой и Астрид.

Следующее поколение, шестое, мы назовем «поколение Бертиля», поскольку он один носит это имя, так легче избежать путаницы. Старший его брат умер прежде, чем стал главой рода. И помимо этого безвременно усопшего наследного принца Густава Адольфа здесь нужно назвать лишь двоих: самого Бертиля и его сестру Ингрид, в браке королеву Дании.

Далее идет седьмое поколение, к которому относятся Карл XVI Густав и его четыре сестры — Маргарета, Биргитта, Дезире и Кристина, а из них, если быть точным, кстати, только Биргитту в замужестве можно считать оставшейся в королевском доме. Отметим, что странным образом еще есть такие, для кого это важно, и что к поколению кронпринцессы Виктории, восьмому в династии Бернадотов, относятся лишь трое — Виктория, Карл Филип и Мадлен. Эти трое — надежда монархии.

Поколение Карла XV. Евгения, которую оставили в покое и которая сделала много хорошего

В самой природе монархии заложено неравноправие, а это предполагает, что мужчины что-то делают и потому остаются в памяти, тогда как женщинам положено рожать детей и в лучшем случае женить их или выдавать замуж. Зато имена женщин продолжают жить в благотворительных учреждениях вроде Приюта моряков Королевы Виктории, приюта Софии и Школы Софийских сестер, детской больницы Кронпринцессы Ловисы или приюта Евгении. Не говоря уже о туннеле Евгении.

Приют Евгении был основан в 1879 году и закрытв 1971-м, когда эту сферу деятельности взяли на себя город Стокгольм и Каролинская больница. В конце своего существования он подвергался уничтожающей критике; устаревший взгляд на отношение к человеку продержался там слишком долго, и условия царили не ахти какие.

Тем не менее в свое время учреждение было достойное, созданное, дабы предоставить жилье, уход, питание, одеть и обуть больных детей и детей-инвалидов. Им давали работу, так что приют сам себя обеспечивал.

Кто же в таком случае была Евгения, или Эжени?

Дама, создавшая этот приют и несколько других солидных учреждений на благо бедных и беззащитных детей, родилась в 1830 году как единственная дочь Оскара I. Планы выдать ее замуж, как полагалось поступать с королевскими дочерьми, не осуществились — частью из-за ее болезни, частью же, вероятно, потому, что она сама не пожелала, а великодушный папенька не стал ее принуждать. Так говорила она сама; когда же при Оскаре II провели закон о том, что женщины могут быть юридически правомочными, она фактически одна из первых ходатайствовала о признании ее таковой.

В четырнадцать лет Евгения перенесла тяжелую простуду и с тех пор страдала «слабогрудостью», так тогда говорили, чтобы избежать более беспощадных выражений вроде «чахотка» или «туберкулез». Уже к тридцати годам болезнь оставила на ее внешности заметный отпечаток, и выглядела она «ужасно желтой и худой». Евгения постоянно находилась под надзором врачей, а лечили ее принятыми в ту пору способами, порой весьма изнурительными — например, жгли в ее комнатах смолу или предписывали пользоваться аппаратом со «сжатым воздухом». Однако благодаря или вопреки всему она дожила до пятидесяти девяти лет, до весьма почтенного по тем временам возраста.

Подобно своей невестке Софии, она горячо симпатизировала тогдашним благочестивым движениям. Юсефина Хамильтон, предмет обожания ее брата Густава, стала ее фрейлиной и связующим звеном; по рассказам, при дворе нажаловались Оскару I, что одна из фрейлин посещает такие места, как Вифлеемская церковь и проч., где проповедовал Карл Улоф Русениус[109], к которому относились весьма неоднозначно. Великодушный Оскар, всегда готовый к благородным поступкам, спокойно ответил: «Что барышня Хамильтон ходит в церковь, где проповедует Русениус, действительно негоже». На лице жалобщика отразилось удовлетворение, а чуткий монарх добавил: «Отныне она будет туда ездить». Засим король издал распоряжение, чтобы впредь барышню Хамильтон доставляли из королевской резиденции на проповеди Русениуса в экипаже.

В круг религиозных интересов Эжени входила и так называемая Лапландская миссия; и хотя можно спорить о ценности христианского учения для наших северных аборигенов, очень важным событием явилось открытие школы для саамских детей в 1883 году, а через пять лет — детского приюта в Ланнаваре.

Вдобавок принцесса была убежденной «противницей вивисекции», то бишь попросту говоря, выступала против мучительных опытов над животными, а кроме того, патронировала тогдашнее Скандинавское общество защиты животных.

В Стокгольмском дворце Эжени занимала четырехкомнатные покои с видом на Лугорден, солнца там было маловато, но всегда очень жарко; в 1861 году для нее возвели первую из построек, составивших впоследствии поместье Фридхем под Висбю, где она и провела большую часть жизни. Она очень активно пеклась об этом поместье. Вероятно, жизнь вдали от стокгольмского двора и независимое существование на положении первой по рангу стали прекрасной заменой семейному бытию, какого она так никогда и не обрела.

Она тщательно проверяла, что именно получат в подарок на Рождество дети из готландского приюта, а Рождество праздновала вечером Дня середины лета, украшая игрушками березку, вручая всем подарки и сочиняя стихи; за отсутствием снежков бросались заранее розданными пучками сена. Маленькие сироты-мальчишки якобы умудрялись по уши засыпать хрупкую принцессу сеном; жаль, рядом тогда не было фотографа.

История о благотворительности, какой в старину занимались дамы из высшего общества, — лоскутное одеяло, где роскошные лоскутки чередуются с потертыми, а в итоге просто с прорехами. Августейшие дамы имели преимущество: они могли побудить к действиям высокопоставленных господ, которые затем отчитывались о результатах, сами же дамы делали не очень-то много. Однако принцесса Эжени — одна из тех, кто весьма активно участвовал в руководстве своими проектами. Братья Карл XV и Оскар II относились к ее благотворительности без особого восторга и пытались убедить ее не растрачивать все наследство матери, которая на старости лет разбогатела, а сберечь хоть немного для их мальчиков.