Читать книгу - "Анатомия посткоммунистического мафиозного государства. На примере Венгрии - Балинт Мадьяр"

«Патримониальным следует считать всякое господство, ориентированное в основном на традицию, но осуществляемое на основании полного личного права господина», – пишет Макс Вебер^[106]. И продолжает: «О султанизме следует говорить в связи с таким патримониальным господством, при котором управление осуществляется в основном с помощью свободного, не связанного традициями произвола. Однако это различие совершенно нечеткое. От раннего патриархализма патримониализм и султанизм отличает существование связанного с господином личного штаба управления».

И все же, если это описание характерно и для управленческой практики мафиозного государства, то почему сложившийся таким образом режим нельзя считать патримониальным?

Во-первых, потому, что, как уже было сказано ранее, патримониальный режим несет в себе свою легитимацию: господин не нуждается в утверждении со стороны своих подданных, его не выбирают. В мафиозном государстве, напротив, социологическая природа власти (дискреционная, основана не на нормативных решениях, всеобщее господство патронажно-клиентарных отношений) и легитимация режима не гармонируют друг с другом, не совпадают. (Об этом еще будет сказано ниже.)

Во-вторых, мафиозное государство охватывает не всю систему управления, a лишь те ее элементы, которые важны с точки зрения идеологии, власти и материального обогащения. В иных, безразличных с этих точек зрения областях оно довольствуется обеспечением возможностей для вмешательства и лояльности аппарата, а также, если это необходимо, вознаграждением своих клиентов посредством раздачи постов. Оно и не заинтересовано в полной дестабилизации всех управленческих сетей, необходимых для современных обществ: располагая всеми возможностями для вмешательства, оно пользуется ими лишь в случае необходимости. Помимо прочего, это тоже отличает мафиозное государство от венгерских автократических режимов ХХ в. Правый, автократический режим Хорти, заняв верхушку бюрократического управления, реализовывал свои политические цели правомерными средствами, не нарушая при этом профессионализма, прусской педантичности и этоса функционирования подчиненного ему аппарата. Коммунистические режимы Ракоши и Кадара, с одной стороны, регулировали распределение позиций в огосударствленном обществе с помощью номенклатуры, порядка продвижения по службе, определяемого вне профессионального бюрократического аппарата, коммунистической партией, а с другой стороны, открыто обеспечивали властный контроль над неблагонадежными специалистами путем дублирования экономического и политического управления, посредством системы политических комиссаров, делегированных партсекретарей.

В-третьих, ни демократии, ни диктатуры хотя и по разным причинам, но одинаково не «нуждаются» в институте подставных лиц: просто в них все являются самими собой. Или на основании права, или на основании насилия.