Читать книгу - "Маятник бизнеса. Между орденом и тюрьмой - Виктор Бронштейн"

Срочные консультации со своими налоговиками подтвердили, что метод подсчёта налогов без затрат, вероятней всего, через суд не протащить, но для передачи дела силовикам — как знать?

Главный метод подсчёта налогов при утере документов — аналогия с близкими по профилю фирмами. Но где взять данные? Они закрыты. А самое главное — вдруг мы выглядим хуже коллег в разы, и этот метод будет нас топить ещё глубже?

За двадцать два года существования фирмы мы ни разу не пытались добыть сведения о налогах наших коллег-конкурентов. Бизнес-сообщество, да и вообще все представители так называемой элиты разобщены в нашем городе, как нигде. Где уж тут обмениваться полезной информацией! Пытается объединить своих и сочувствующих только Дриц и синагога. Интересно, что синагога приглашает не только евреев, но и православных, особенно из числа предпринимателей, у кого есть хоть какие-то еврейские корни или же кто ездит систематически в Израиль, например, на лечение. Но основной-то люд с православными крестиками остаётся сам по себе. Не в пример нам Белгородская епархия, которую возглавляет бывший иркутянин, владыка Иоанн, сын известного журналиста, старателя и писателя Леонида Мончинского. Там паства едина на всех уровнях, особенно элита города, и заслуга в этом — владыки и местного губернатора, уже много лет работающих в единой связке. Думаю, что предприниматели там серьёзней, чем мы, относятся и к местным налогам. Их величина вполне может быть предметом престижа, наряду с меценатской деятельностью. В целом же по России объём налогов, уплаченных предпринимателями, как правило, тайна за семью печатями.

Спрашивается, почему нашей пропаганде не сделать этот показатель предметом гордости, как меценатство, и не отмечать высокими местными и государственными наградами? Это ли не воспитание патриотизма?

У наших коллег информацию не взять, даже и просить неудобно. Остаётся добывать её непосредственно в недрах самой налоговой инспекции. Мир не без добрых людей. А вдруг мы окажемся в плохишах: с удельным весом оплаченных нами налогов относительно объёмов реализации — самым минимальным из всех однопрофильных фирм? Тогда опять совершенно не ясна цена финала и обеспечена бессонница.

Потекли томительные часы. Благо что день рабочий и текучку никто не отменял. Ничего не подозревающие и мало за что отвечающие работники фирмы по-прежнему ломятся со своими вопросами, которые сегодня им кажутся самыми важными, а мне пустяками. Ох, как я завидовал им всем в этих изматывающих душу обстоятельствах!

Такую острую зависть к простым людям, не обременённым тяжким грузом богатства, я уже испытывал.

Как-то, возвращаясь с отдыха из Карловых Вар, в самолёте я просматривал газеты. Ничего глубокого в них, как всегда, не было. Но, как дерево притягивает молнию, так и эти сухие тексты на высоте десяти тысяч метров притягивали какие-то информационные разряды из ноосферы. Идею об этой «сфере разума» в конце 1920-х годов заронил в головы двух французских философов — Эдуара Леруа и Тейяра де Шардена — русский академик Вернадский на своих парижских лекциях по геохимии. Шарден представлял её как невидимую оболочку человеческого сознания вокруг Земли, подобную пламени.

По-видимому, один из разрядов, порождённый бушующей информационной плазмой, и ударил в меня. Я вдруг внезапно понял, что будет жуткий обвал денег и всей российской экономики. Почему-то мне стало предельно ясно, что валютные долги подобны смерти.

Уже назавтра я обсуждал эту проблему со своим приятелем, специалистом по ценным бумагам Дмитрием, сидя пока ещё в своём, а не кредиторов, ресторане «Вернисаж» на пешеходной улице, глядя в окно на беззаботных людей, которым, в общем-то, особенно терять нечего. К тому же они ничего и не подозревают сегодня о финансовой катастрофе, волна которой, как зародившееся в океанских далях цунами, уже мчится на радостных отпускников, находящихся на импортном берегу в предательских лучах всевидящего солнца. Совсем скоро раздадутся крики и стоны погибающих людей, уносимых беспощадной волной.

Зная о надвигающейся катастрофе, я судорожно начал мастерить спасательный плот. Я пытался продать хоть что-нибудь из недвижимости, чтобы закрыть валютные долги за сахар и бытовую технику.