Читать книгу - "Русские - не славяне? - Александр Пересвет"

Другое, очень краткое упоминание венедов есть у Плиния, который причисляет их к сарматам. Плиний, в отличие от Тацита, не анализирует характеристики, присущие собственно венедам, а навешивает на них «этикетку», основываясь на внешних по отношению к ним соображениях. Для Плиния вся территория восточнее Вислы — это Сарматия, и, следовательно, племена, там живущие, — это племена сарматские.

Кроме Тацита и Плиния венетов, скорее всего, тех же самых, упоминает и Клавдий Птолемей в своем «Географическом руководстве» (II в. н. э.):

…занимают же Сарматию большие племена: венеды вдоль всего Венедского залива и севернее Дакии певкины и бастерны (бастарны), а вдоль всего побережья Меотиды языги и роксаланы, и глубже —

— то есть внутри, между —

— этих гамаксобии и аланы-скифы.

Птолемей, будучи более поздним автором, информативен гораздо меньше Тацита и к тому же ошибочно выводит венедов на побережье Балтики, которое в I–V веках занимали высаживающиеся волнами одно за другим германские племена.

Таким образом, остается сделать вывод и нам: какую-либо этническую принадлежность венедов-венетов, опираясь на свидетельства древних авторов, установить нельзя. Правда, интересную пищу для размышлений дает такое указание:

Форма этнонима у Тацита (Germ. 46: Venethi), как и соответствующие его формы у Плиния (Nat. Hist. 4. 97: Venedi) и Птолемея (III. 5. 7, 8: Ουενέδαι), говорит о германском источнике. Написание — th-/-d-(-δ-) отражает — þ-/-ð-, с чередованием по закону Вернера, получившееся из и.-е. — t — в результате общегерманского передвижения согласных. Эта германизированная форма встречается у античных авторов только при обозначении венетов восточноевропейских.

Получается, античным писателям про венедов рассказывали германцы? Не бастарны ли, в античных землях воевавшие?

Возможно. Позиционное сужение [e] > [i] было характерно для многих древнегерманских языков в разное время. Вероятно также, что это название могло пойти как раз непосредственно от пшеворцев. Если предположить, что те говорили на диалекте прагерманского языка, то это предположение, конечно, ничего не дает с научной точки зрения, но зато позволяет еще с одной стороны взглянуть на лингвистические параллели в немецком и русском языке.

Во всяком случае, есть о чем подумать. Ведь Тацит писал в промежутке между 55 — около 117 гг. н. э. (то есть когда жил). И упоминает еще готонов, что живут меж лугиями и ругиями. Таким образом, фиксируется момент, когда готы-готоны вклинились меж пшеворцами и оксывцами. Но венеды в это время у Тацита уже существуют и рыщут по лесам. Есть и бастарны, которые языком «повторяют германцев». Поскольку они из одной культурной общности (германской ясторфской) происходят, то венеды должны тоже говорить на каком-то германском диалекте. А следовательно, этот этноним может быть и их самоназванием. Может быть, от —

— *øený-, V., стремиться, желать, любить, выигрывать, побеждать?

При суффиксе *-eto— лингвистических возражений это не вызывает. Но вызывает исторические:

Но был язык. Если он был прагерманским, то венеды — прагерманцы вне зависимости от того, осознавали ли они этот факт или нет. А вот это-то как раз плохо согласуется с тем, что в известных нам древне— и новогерманских языках их этноним в круг германских этнонимов не входит, а традиционно обозначает негерманское население на восток от основного ареала. То есть сами германцы венедов таковыми не считали и, видимо, имели для этого основания. А единственным основанием для отнесения к. — либо группы к «своим»/«чужим» в отсутствие прочих маркеров идентичности был, как уже замечено, язык. Таким образом, венеды Тацита et al., скорее всего, говорили не по-германски.

И дальше wiederda делает интереснейшее предположение:

По-каковски, в таком случае? Праславянский — очень сомнительно. Весьма вероятно, что их язык относился к некой индоевропейской группе, впоследствии исчезнувшей. Может, они были иллирийцы, как некоторые полагали. Или кельты.

Что ж, не лишено оснований, как говорится. Пшеворцы — культура-то кельтизированная. А о том, что иллирийские венеты могли «достаться» пшеворцам через лужицкую культуру, мы уже говорили…

Но все это, увы, зыбкие гипотезы и предположения. Потому я лично сделаю примерно такой вывод: венеды — это часть населения пшеворской культуры, еще не разошедшегося по будущим национальностям. Нам трудно такое представить, но ведь национальности не формировались каждая сама по себе от далеких племен питекантропов, а возникали почти что на наших глазах. Поэтому сейчас бессмысленно спорить, чьими предками были пшеворцы — германцев или славян. И тех, и тех. А сами были третьими. С этнической точки зрения это была еще глина. К кому пристанут, в каких природных условиях окажутся — на тех и похожи станут. Ибо нет еще национального сознания и самосознания.

Поэтому я так упорно хочу держаться подальше от этнического сопоставления археологических культур. Прежде всего, повторюсь, потому, что люди тогда не жили в понятиях этноса-народа. Народом считался volk (folk) — та группа достаточно близких географически хозяйств, которая совокупно могла выставить сотню-другую-третью воинов. Полк. Остальные опознавались по принципу своего или чужого языка. И те, кто говорил на непонятном языке, были «не мы» и не «люди». Следовательно, даже «полк» в сотню-две копий, уйдя со своей земли и победив другой «полк», сам становился вскоре другим «фольком». А если уходил достаточно далеко, чтобы начиналась языковая дивергенция — то через какое-то время превращался в «других», «не нас». При этом, вполне возможно, неся с собою по-прежнему признаки своей археологии, ибо продолжать делать свои вещи было привычно и удобно.

Точно так же — ясторфцы, лужичи и так далее. Они и не знали, что образуют единую культуру, общность: их собственной верхней национальной единицей был род, а все остальные — так, раз в год на тинг соберутся… Но не совсем чужаки, конечно, ведь на одном языке говорят…

Так вот, еще до разделения на племена часть пшеворских родов получила какое-то влияние, отличное от других. Может, в процессе латенского движения до них действительно какой-то осколок кельтских венетов добрался. И курсировали они где-то по Висле — Бугу — Припяти, где относительно пусто было.

А что собою представляли, собственно, венеты?

Тут можно только реконструировать, так как археологии по себе они фактически не оставили. Лес, что тут оставишь. А за четыреста лет жизни здесь они именно к лесу приспособились.

Например.

Нет нужды в долговременном доме. Все равно расчищенная от леса и удобренная его же золою земля хорошо родит не долее трех-пяти сезонов. А дальше отправляйся на новую раскорчевку и золение. Так лет за тридцать вокруг хуторка зона в буквальном смысле выжженного пространства остается. И надо сниматься всем родом-селением и на новое место перекочевывать.

Кстати, интересны в этой связи исследования, проведенные на Украине. На другом, правда, материале, на пеньковском, но принципиальной разницы с тем, что я тут описываю, нет: