Читать книгу - "Русские - не славяне? - Александр Пересвет"

По устроении Великого града умре Славен князь, а по нем владаху сынове его и внуки много сот лет. И бе князь Вандал, владая славянами, ходя всюду на север, восток и запад морем и землею, многи земли на вскрай моря повоева и народы себе покоря, возвратися во град Великий. По сем Вандал послал на запад подвластных своих князей и свойственников Гардорика и Гунигара с великими войски славян, руси и чуди. И сии шедше, многи земли повоевав, не возвратишася. А Вандал разгневався на ня, вся земли их от моря до моря себе покори и сыновом своим вдаде.

Или постоянный рефрен идентификации русов и ругов в раннем Средневековье. Мы к этому еще вернемся, но ведь руги — это выходцы из той же оксывской культуры, столь же латенизированного варианта ясторфской.

То же касается и зарубинецкой культуры. Некоторые отважно помещают ее в список праславянских. Но мы этого делать не будем. До достоверных славян тут еще далеко — лет семьсот. И пока «зарубинцы» — еще этнически разумно не определяемый конгломерат. Ствол, из которого еще отрастут разные ветви. Возможно, славяне в том числе. Но тогда в праславяне можно с тем же успехом записать и африканского «Адама», и австралийских аборигенов, и ностратических охотников на мамонтов. Оно, конечно, так и есть — все эти люди, как мы знаем, генетически предки русских и есть. Но все же разницу между биологическими предками славян и праславянами как племенами хотелось бы твердо обозначить.

В общем, мы в любом случае видим — археологи видят — возникновение пшеворской и зарубинецкой культур на ясторфской периферии в результате латенского воздействия. Носители этих культур не сразу и оторвались от корней: они явно были вовлечены в орбиту действий выходцев из ясторфской культуры. Их по-кельтски согнутое оружие и керамику фиксируют в ряде памятников в междуречье Эльбы — Заале и на Майне. Как полагают, это связано с движением на запад германцев Ариовиста, с которыми довелось воевать Юлию Цезарю.

Разумеется, я тут поторопился назвать пшеворцев и зарубинцев германцами. Снова повторюсь: они еще в лучшем случае прагерманцы. В них много намешано кровей и культур, и сами себя они, конечно, не больно-то с германцами ассоциировали. Тем более что и термина такого не знали — это римское обобщение для народов на северо-восток от лимеса.

Впрочем, и прагерманцы представители этой культуры такие же, как и праславяне или прабалты. Как уже сказано, куда сдвинутся — теми и станут. Ибо пока что есть только роды, родовые общины. И есть какие-то начатки будущих известных нам племен. А народов — нет. По крайней мере здесь, в Северной Европе, где еще продолжается, так сказать, «этнолитейный процесс». В котором зачастую один сорт этноса отличает от других лишь маленькая присадка из какой-либо древней культуры. Или из контактов. Или даже из религиозной идеи. Ведь говорят же, что иранцев создала огненная проповедь Заратустры. И их же выделила и отличила от других ариев.

И вот, похоже, какая-то из проповедей погнала часть носителей зарубинецкой культуры на юго-восток.

Впрочем, понятно, какая проповедь. Конечно же, до кельтизированной культуры на севере доходили от родственных южных кельтов слухи и разговоры о том, как хорошо, как богато живется людям на юге.

Не исключено также, что кельты с юга и прямо призывали охочих бойцов потешить силушку в славных ратоборствах с македонскими богатырями.

А что значит — часть зарубинцев двинулась? Мы уже постоянным рефреном говорим в этой книге: «те сдвинулись», «эти переселились», «этот народ мигрировал». Что это значит вообще — «народ мигрировал»?

Примечание про переселения народов

Это нам из нынешнего прекрасного далека кажется, что переселение народов было миграцией именно народов. На самом деле брать с собой в дальний поход жен-детей-стариков просто нерационально. Экономически невыгодно. Их же кормить надо. Их защищать надо. Они, простите за прозу жизни, одни останутся, если голову сложишь. А Красного Креста тогда не было. И никто не защитит твою жену и детей, когда ты уйдешь к богам отчитываться, сколько убил славных врагов.

Проще говоря, это — обуза в воинском предприятии. А тогда любой дальний поход по определению был воинским предприятием.

И что-то не очень запустевали земли, якобы оставляемые всем племенем. Вроде бы ушли, скажем, готы искать свой Ойум, а приглядеться — все равно остались какие-то готы в Скандинавии. Ушли юты, англы — а нет, не заросла полынью Дания, продолжает на ней кто-то жить и новых грозных воинов растить!

Словом, о чем я говорю? О том, что нередко новая культура появлялась там, куда приходили ушедшие в дальний поход воины, вырезали местных мужчин и брали себе их женщин. А на родине продолжали себе мирно пахать и сеять те из рода, кто никуда уходить и не собирался. Вернее, так и оставался — тылом для войска. Кто это был?

Оставался глава рода. Оставались старейшины. Оставались младшие сыновья. Оставались вообще те, кому велел остаться глава рода: ведь на земле кому-то надо продолжать работать. Оставались водимые, то есть главные жены. Оставались матери и сестры.

А далее — войско могло вернуться с добычей и славой. И разойтись по родовым селищам и городищам, распространяя вокруг себя аромат успеха. Заражающий новых мужчин. И поднимающий их в следующий поход, как только военный вождь провозгласит его.

Или войско могло вовсе не вернуться. Погибнуть полностью. Это ничего. Род воина ведь сохранился.

А могло войско не вернуться потому, что встретило землю, на которой захотело поселиться. Правда, на ней обычно кто-то уже жил. Но это не проблема. Во-первых, они — чужаки. То есть фактически как бы и не люди. Их не жалко, и с ними можно делать, что хочешь. А во-вторых, если сила и удача с тобой, то ты их победишь — и заживешь!

Похоже, что-то подобное и произошло с нашими скифами-земледельцами. Пока они жили, не ведая о надвигающейся беде, где-то в польских и германских лесах она уже назревала.

Одно ли войско, несколько ли, или даже войско вместе с гражданским населением, но часть «зарубинцев» двинулась вдоль рек к манящей богатствами Македонии. Беда скифов-пахарей, что в Вислу впадает Западный Буг, а от того — два шага в речную систему Днепра, в походе по которой «зарубинцы» натолкнулись на процветающую землю с мирным — находок оружия этого времени уже мало — населением. И…

Через четыреста лет предания об этом событии позовут готов в поход на поиски блаженной страны Ойум…

Интервентов, носителей зарубинецкой культуры, идентифицируют ныне как бастарнов. А —

— баста́рны — племя германского происхождения, раньше других пришедшее в соприкосновение с греко-романским миром. Страбон признает, что их происхождение неизвестно, Тацит утверждает, что это племя германского происхождения, которое деградировало из-за смешанных браков с сарматами.

При передвижении германцев из восточной части Европы к центру ее бастарны первые направились на юго-запад. В истории они упоминаются впервые в 182 г. до н. э., во время македонских царей Филиппа V и Персея, живущими на Тисе, у Карпат и при дельте Дуная. Это был чрезвычайно рослый народ, с голубыми глазами, очень храбрый на войне, но долгое время остававшийся на первобытной степени культуры. До III века н. э., когда готы явились преобладающим германским народом в Юго-Восточной Европе, о бастарнах упоминается в истории войн римлян на нижнем Дунае и у Карпат, как о сильном племени. Они исчезают из истории после того, как 100 000 из них по желанию императора Проба в 279 г. н. э. переселились в римскую Фракию.