Читать книгу - "Кладоискатели - Нина Соротокина"

Вторым чиновником, принявшим Родиона через неделю, был подканцелярист, некто Волобуев: небольшого роста, рыжеватый, с бородавкой на ноздре. Волобуев сидел за столом, не поднимая глаз, и всем своим видом изображал крайнюю занятость. У подканцеляриста была очень красивая чернильница — серебряный пузырек с лазоревой перегородчатой эмалью, крышечкой в виде луковицы и длинной, серебряной же цепочкой. Глубоко умакивая перо, Волобуев любовно придерживал чернильницу рукой, и Родион понял, что он эту безделушку всюду носит с собой. Не давая себе труда додумать, по каким именно признакам он это угадал, Родион решил, что этот — с бородавкой, если ему половчее дать, — примет. Надо бы только намекнуть об этом как-нибудь поделикатнее.

— Сведения о сестре моей и ее муже, — Родион продолжал играть орловского родственника, — чрезвычайно меня волнуют. Однако обстоятельства семейные понуждают ехать в родную вотчину. К весне, поверите ли, загодя надобно готовиться. Посему очень прошу работы по отысканию дел моих родственников как-то ускорить. Я, со своей стороны…

— Паспорт извольте, — сказал Волобуев, не поднимая глаз.

— Паспорт?.. Ах ты, Господи, я и не предполагал, что сию бумагу надобно при себе иметь. Уж в следующий раз непременно… Я могу встретиться с вами в любом, удобном для вас месте. Скажем, у Гостиного двора на Троицкой площади, а? Если желаете, можно в Адмиралтейской стороне. Синий мост вас устроит? Или у храма Святого Исаакия Долматского? — спрашивал Родион заискивающе (вот мука!).

— У Исаакия завтра в два часа пополудни, — скороговоркой сказал Волобуев, сгреб бумаги, цепко ухватил чернильницу и вышел из комнаты.

Вечером Флор собрал все имеющиеся в доме деньги, уж и сундук перетряхнули, и карманы вывернули, а слуга все твердил: мало, мало…

— Да откуда ты знаешь-то, что мало? — разозлился Родион. — Какая там у них норма, в Тайной?

— А норма у них такая: чем больше, тем лучше. Понеже они — прорва.

— Ладно. Если что, кольцо матушкино присовокуплю.

В назначенный час Родион был в условленном месте. Он укрылся в галерее, недавно пристроенной к храму для укрепления стен. Куранты голландских часов на храме пробили два.

Волобуев опоздал на пятнадцать минут. Он подошел к Родиону не спеша, встал бочком, глаза его рассматривали городские дали. Кошелек без малейшей задержки перетек из одних рук в другие и исчез в недрах подканцеляристского камзола.

— Я ознакомился с делом известных персон. В строгом смысле слова все это и делом-то назвать нельзя. Есть приказ об аресте, об обыске, но опросных листов нет, пыточных листов тоже нет.

— И что это значит? — быстро спросил Родион.

— А это значит, что Люберова подвергли арестованию, а далее, не утруждаясь допросами, тут же отправили в ссылку бессрочно. Об этом и реляция говорит.

— Значит, не было допросов с пристрастием?

Волобуев вдруг быстро, зорко глянул на Родиона, и тот поразился, сколь всепонимающим был этот взгляд.

— Вы ведь сынок им будете? Я не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, — согласился Родион. — А за что арестован отец?

— Сие есть тайна, — буркнул Волобуев и сунул руку в карман, словно желал ощупать кошелек — жидковат…

— Не могли бы вы принять от меня подарок, — пробормотал Родион, раскрывая ладонь с кольцом, брильянт сверкнул тревожно.

Волобуев, кажется, и взглядом не удостоил подарка, однако же все приметил: и истонченное золото ободка, и величину камешка.

— Колечко маменькино себе оставьте. Зачем вам знать подробности? Все как обычно. Был донос, уличающий означенную персону в противогосударственной деятельности. Но главное, папенька ваш богат был. Видно, перебежал кому-то дорогу…

— Ладно. Здесь я все равно никогда ничего не узнаю. Куда сослали родителей?

— Этого я пока не знаю. В реляции сказано — под Соликамск, но конвой еще не вернулся, посему точное место нам неизвестно. Арестанта выслали ранее, арестованную с двумя услужителями, людьми вашими, вдогонку. Мой вам совет: не ходите больше в наше заведение, не мозольте глаза. Пройдет год, два… тогда и справитесь. Я вам помогу, только вместо себя пришлите кого-нибудь. Так оно вернее будет.

Волобуев исчез как-то удивительно легко. Кажется, и сделал-то всего три неторопливых шага — и нет его, как растворился.