Читать книгу - "Морские титаны - Александр Калантаев"

Все, что смогла выставить королевская Испания против неприятеля, это, по меткому выражению писателя Джека Лондона, «свое желание сражаться и спасти честь монархии». Испания конца XIX столетия являлась совсем не тем государством, чьи галеоны еще два–три века назад бороздили океаны всей планеты, внушая трепет и страх остальным флотам Европейского континента. Тогда короли Кастилии и Наварры владели целой империей, дающей им золото, рабов и небывалое могущество. Времена эти ушли навсегда, и все, что смогла собрать дряхлеющая монархия в борьбе за собственную колонию — Кубу, не шло в сравнение с силами, брошенными в бой американцами.

Опасаясь увидеть корабли противника в водах метрополии, Мадрид спешно отрядил в экспедицию адмирала Серверу, чья эскадра формировалась на островах Зеленого Мыса. Сил было явно недостаточно, но на Кубе Серверу ждали 4 старых крейсера, два из которых едва держались на плаву, 5 допотоп–ных канонерских лодок и еще 4 минных крейсера. О качестве эскадры испанцев красноречиво свидетельствует яркий эпизод: один из немногих современных броненосных крейсеров Серверы — «Кристобаль Колон» — шел в бой, не имея в башнях орудий главного калибра!

Машинные команды испанцев были укомплектованы наемниками–иностранцами. Случай уникальный в истории мировых войн. Приняв под свое командование спешно собранный и плохо укомплектованный флот, Сервера отправился снимать морскую блокаду Кубы. Так и не попав в блокированную флотом США Гавану, корабли испанского командующего оказались заблокированными сами. Но уже в порту Сантьяго. Теперь для американцев уничтожение кораблей Серверы становилось первоочередной задачей. Осуществить подобный замысел поручили контр–адмиралу Сэмпсону.

Первое, что предпринял блокирующий флот, была попытка закупорить испанцев в узком выходе из гавани затопленным брандером Сервера был начеку, и, когда в узости появился старый пароход «Мерримак» с командой из семи добровольцев во главе с лейтенантом Хобсоном, сильнейший артиллерийский огонь с кораблей и фортов изрешетил судно. «Мерримак» лег на грунт в стороне от фарватера. Проход остался открытым, и испанцы, боясь быть расстрелянными в гавани, решили прорываться! Так 3 июля 1898 года началось следующее, после Илу, крупное морское сражение броненосных кораблей.

Сервера пошел на прорыв в 9 часов 30 минут, держа свой флаг на броненосном крейсере «Инфанта Мария Тереса», благо у этого корабля в наличии имелись орудия главного калибра. За флагманом, в кильватерном строю, вышли остальные корабли эскадры. Чуть поодаль от главных сил резво бежали номерные испанские миноносцы. Маленькие смертоносные корабли могли бы здорово помочь своему адмиралу, но выучка их экипажей оставляла желать лучшего. При единственном торпедном залпе миноносники умудрились промахнуться с расстояния 500 метров!

Сэмпсон сразу пошел на противника, хотя его эскадра держала малый пар в котлах и не могла дать полный ход. Ближе всех к уходящим испанцам оказался «Бруклин», развивший жаркий огонь по концевым кораблям Серверы. С поднятием паров в бой постепенно вступали новые американские броненосцы. Всех превзошел «Орегон», чья стрельба была на редкость меткой — в 10 часов пылающий «Инфанта Мария Тереса» выбросился на берег. Вскоре судьбу корабля разделили еще один миноносец и два крейсера — «Охендо» и «Вискайя». Почти безоружный «Кристобаль Колон» продержался дольше остальных, пройдя около 50 миль на запад. Корабль едва развивал 13 узлов (24 км/ч), настолько отвратительно работали его машины и обслуживающий их персонал. «Бруклин» и флагманский «Нью–Йорк» покончили с «Колоном» в половине второго. Броненосный крейсер испанцев спустил свой флаг и также выбросился на берег. Океан стащил корабль на мелководье во время бури, где он, затонувший, покоится по сей день, как немой свидетель гибели флота некогда великой и могучей империи. Пустые глазницы его башен стали идеальным пристанищем осьминогов и мурен.

Испанцы потеряли 400 человек убитыми и 150 ранеными. Еще 1800 моряков попали в американский плен. По свидетельству некоторых историков, контуженного и окровавленного адмирала Серверу бравые янки подцепили багром за портупею и втащили на палубу «Нью–Йорка».

Сэмпсон мог праздновать блестящую победу: потери флота США в этом бою оказались ничтожны — всего один моряк (по данным историка Т. Харботла). Теперь дальнейший захват Кубы становился лишь делом времени.

Не успели в Мадриде прийти в себя, как последовал новый разгром. 1 июля 1898 года коммодор Дьюи нанес поражение эскадре контр–адмирала Монтохо при Кавите, на Филиппинских островах. И хотя бой шел на дистанции от 1800 до 3000 метров, американцы начали пристрелку с 6 километров, постепенно увеличивая темп стрельбы и сокращая расстояние.

Сразу после сражения о необходимости усиления огневой мощи броненосцев заговорили и в США. Серьезных изменений требовало и качество стрельбы — расход боеприпасов оказался просто огромен, а процент попаданий крайне низок. К счастью, испанцы стреляли намного хуже, либо не стреляли совсем (как лишенный орудий главного, 203–мм калибра «Кристобаль Колон»),

Америка, успешно завершив войну, приобрела острова; Гуам, Ваке, Мидуэй, часть Самоа и Филиппины. Кубу заняли войска США, против которых опять вспыхнуло восстание — кубинцы очень скоро почувствовали железную руку своих освободителей. Досталась американцам и Формоза. На последнюю имели виды японцы, и зерна будущего конфликта сразу попали в благодатную почву. В большей степени, чем Япония, США, после разгрома испанских войск и флота, стали играть заметную роль в мировой политике. Теории капитана Тайера Мэхэна нашли живой отклик в сердцах «настоящих патриотов», мечтающих об Америке от полюса до полюса.

Президент Мак–Кинли еще до войны с Испанией убедил конгресс выделить на постройку кораблей 50 миллионов долларов. После войны, на волне истерии от легких побед, ассигнования будут увеличены вдвое! Придавая большое значение огневой мощи, флот США пошел на повсеместную замену шестидюймовой (калибр 152 мм) артиллерии на восьмидюймовую (203 мм), что значительно усилило американские броненосцы. Понимая, кому могут угрожать эти корабли, на увеличение калибра противоминной артиллерии пошла и Япония. Это был колоссальный шаг вперед. И только консервативная законодательница морской моды — Великобритания — осталась безучастной. Главный «ниспровергатель вековых устоев» Джон Фишер никогда не довольствовался полумерами. Требовалось что‑то более значительное и революционное!

В 1899 году Фишер становится командующим Средиземноморского флота — должность для вице–адмирала невероятно престижная и почетная. Будущему реформатору всего 58 лет, и не вызывает сомнений, что дальнейший карьерный рост будет стремителен. Теперь, купаясь в лучах южного солнца, можно забыть о дерзновенных проектах молодости. Но нет! Фишер буквально затретировал флот чередующимися маневрами и состоянием боевой готовности. Капитан Райли пишет о тех «веселых» днях: «В те недолгие часы, когда на мачтах «Реноуна» (флагманский броненосец командующего) не было никаких сигналов эскадре, мы знали, что наш Джеки спит. Флот сожалел лишь об одном — Джеки почти не спал!» «Первейшей обязанностью флота является постоянная готовность нанести удар по врагу, — писал вице–адмирал, — достичь каковой возможно лишь путем концентрации сил в кораблях, чья высокая боеспособность не вызывала сомнений». То, что подобные корабли у Англии скоро появятся, и не без участия командующего Средиземноморским флотом и его соратников, сомневаться не приходилось. Жизненное кредо Фишера — «Отвали или навались!» — помогало вице–адмиралу в самые тяжелые моменты его жизни и приводило к достижению цели. Подобному принципу Джеки был верен с юношеских лет.