Читать книгу - "Маятник бизнеса. Между орденом и тюрьмой - Виктор Бронштейн"

Пока тянется разбирательство, начальник розничной торговли, вполне достойный специалист и хороший человек, слегла с гипертоническим кризом. Расстроил её и сам факт возгорания, добавил переживаний беспокойный выходной, превратившийся в авральный для неё и её подчинённых, проводивших срочную ревизию, чтобы оценить ущерб и предотвратить растаскивание продукции под видом сгоревшей. Но главное, расстроила её кажущаяся несправедливость, болезненно воспринимаемая нашими людьми. За пожарную безопасность, по её мнению, должен целиком отвечать главный инженер. Пришлось ей, уже лежащей в больнице, объяснять, что невыполнение приказа её подчинёнными, директорами магазинов, по организации мест курения — огромная недоработка, в том числе и её как их начальника. Кроме того, за целый ряд лет нет ни одного случая наказания работников за курение в неположенных местах. Нет наказаний, нет и ответственности в этом вопросе, что резко поднимает вероятность возгорания. Объяснение справедливости нареканий и в её адрес привело к тому, что она успокоилась, и давление нормализовалась. Такова уж, видимо, душа русского человека. Несправедливость больнее ранит, чем пожары и наказания.

Пусть дело не в сигаретах, но так уж я был приучен, работая начальником цеха на оборонном предприятии, на каждую травму, а тем более пожар, смотреть системно. А поэтому встряска по борьбе с курением, независимо от причины возгорания, остро необходима. Должен, кроме того, родиться комплексный приказ, предусматривающий в том числе учения по срочной эвакуации из помещений людей и по обращению с огнетушителем. Не дай Бог доиграться до человеческих жертв. Надеющимся на русский авось всегда сподручней думать, что беда хоть и может случиться, но только с кем-то другим.

А ведь несколько раз в жизни я был свидетелем страшных огненных бед. Помнится, в цехе на радиозаводе пожилой опытный мастер потерял бдительность и, разговаривая с контролёром ОТК, опёрся плечом на щит электросборки. В это же время я в пяти метрах от него выслушивал жалобу рабочего на несправедливое распределение работ на его участке и жестом подозвал мастера. Едва он успел отойти от сборки, как со страшной вспышкой и грохотом, похожими на молнию и гром, в ней произошло короткое замыкание, и она буквально взорвалась. Не позови я его, сгорел бы заживо на глазах испуганных рабочих. А так — второе рождение принесло ему долгую жизнь. Он единственный из знакомых заводчан перешагнул в добром здравии девяностолетний рубеж. В основной же массе заводчане оказались не долгожителями, особенно во время гайдаровской перестройки, когда государство не оплачивало даже госзаказ.

Но не всегда и шутки с огнём заканчивались без жертв. В бытность мою начальником цеха периодически проводилась старательная предпраздничная уборка, по завершении её цеха принимал главный инженер либо кто-то из его заместителей и главных специалистов. При этом ставилась оценка за чистоту, но главное, проверялись все уголки и кладовки на предмет хранения масел, красок и горючего мусора. Если находилось что-то пожароопасное, то двойка была неминуема, и об этом обязательно вспоминалось на общезаводском ежемесячном итоговом совещании. Но как-то в разгар такой уборки я вдруг услышал под кабинетом странный и резкий хлопок и немедленно сбежал вниз (благо лет мне было в ту пору 25 и бегал я очень быстро) посмотреть, в чём дело. Вопросы были излишни. Из комнаты электриков, относящейся не ко мне, а к главному энергетику, неслись нечеловеческие крики, стоны, мат и ослабевающие с каждой секундой удары по прочным металлическим дверям. Кто-то уже успел позвать слесарей из группы ремонта-оснастки, и они подбежали, чтобы вскрыть дверь. Но это было непросто, провозились несколько бесконечно долгих минут и стали свидетелями ужасающей картины. В мастерской обгорели и буквально на глазах умирали четверо крепких молодых мужчин, ещё минут двадцать назад в предпраздничном настроении балагуривших со штамповщицами, у одной из которых на прессе не срабатывал пускатель.

Пламя мгновенно разгорелось, перекинулось на мой кабинет и уже охватывало все внутрицеховые административные постройки — на железных фермах, но с фанерными и дээспэшными стенками и, конечно же, с кипами ненужных и давно устаревших бумаг. По широченному межцеховому пролёту летели пожарки, не нашедшие в ближайшем гидранте воды. Бедолаг, и стонущих, и не подающих признаков жизни, погрузили на электрокар и повезли в заводской медпункт. Выжил из них только один.

Причины трагедии: праздничная покраска помещения, курение и замок с секретным кодом на прочных дверях.

Электрики не только провели генеральную уборку своей мастерской, но и решили освежить нитрокраской стены. Потом, как водится перед праздником, несмотря на все запреты, подняли по чарке и закурили, а может быть, закурить и не успели. Пары краски могли загореться в замкнутом помещении и от спички. Этот хлопок и прогнал меня из кабинета, который через минуту уже был объят всепоглощающим пламенем.

Страшный случай, связанный с пожаром, произошёл и с одним моим приятелем, причём не на производстве, а в только что отстроенном доме, на новой для его семьи калининградской земле.

Так же был праздничный день, кажется, 9 мая. В открытое окно одной из пустых комнат второго этажа непонятно откуда влетела петарда. Хозяин проснулся, когда пламя уже вовсю хозяйничало наверху. Он бросился поднимать жену, огонь тем временем с секунды на секунду грозился отсечь лестницу второго этажа. Дочери в спальне у жены не оказалось, а проход к её комнате уже был отрезан огнём.

Пожарных вызвали соседи, и они примчались мигом. Приятель бросился к ним, умоляя спасти дочь. Но командир расчёта отрезал: «Приказывать не могу, риск огромен, договаривайся сам». Отец пообещал отдать за спасение дочери все свои не сверхбольшие сбережения. Пожарный решил рискнуть. На него быстро надели огнестойкое обмундирование, и с брезентом в руках он бросился сквозь огонь. Несколько минут растянулись, как вечность. На любом ребёнке свет клином сходится. Но в данном случае речь шла о поздней и любимой, и единственной общей со второй женой дочери, которая родилась, когда ему было ближе к 60 годам, а его жене уже слегка за сорок.

Не знаю, как он пережил эти минуты, но вдруг из огня, как из ада, выскочил пожарный с шевелящимся брезентовым свёртком. Дочь была жива.

Через несколько минут к ним подлетела «скорая помощь». Врач сказал, что угрозы жизни вроде бы нет, но дыхательные пути и голосовые связки обожжены и говорить девочка какое-то время не сможет. В девять лет и у неё второе рождение, и дай Бог, чтобы теперь уже очень надолго, как и у мастера, вовремя отошедшего от электросборки.

Через месяц ребёнка выписали из больницы. Голосовые связки всё же оказались серьёзно повреждены, и когда я увидел её года через два после пожара, голос у неё был, как у медвежонка в мультике. В Праге, где уже давно и успешно работает старшая дочь её мамы, обещают восстановить голос девушки серией операций.

Как же удалось ребёнку выжить в окружении пламени? Ей повезло не только на решительного пожарного, но и на воспитательницу в детском саду, которая ярко рассказала и внушила детям, что во время пожара если уже нельзя выйти, то лучше всего не метаться, а залезть в ванну и ждать, когда за тобой обязательно придут. В точности так она и поступила. Только удивилась, что в ванную влетел не папа, который всегда приходил на выручку, а какой-то инопланетянин, напугавший её не менее, чем огонь.