Читать книгу - "Норманны и Киевская Русь - Андрей Амальрик"

С оригинальной точкой зрения по этому вопросу выступил Б. А. Рыбаков^[216]. Предполагая, что Повесть временных лет во вводной своей части, осложненной последующими поправками, в первой редакции резко отличалась от последующих, и пытаясь восстановить утраченный текст, он относит образование государства на территории полян, древлян, словен, дреговичей и северян, а также подвластных им финских племен к VI веку, называя это «эпохой Кия».

Такой взгляд, казалось бы, требует ответа: в каком же отношении стоит государство VI века к Киевской Руси IX века, неужели русский народ 300 лет проспал летаргическим сном и, начав свою историю в VI веке, с той же точки продолжил ее только в IX? Но тут Б. А. Рыбаков ограничивается выразительной по своей простоте фразой: «Процесс превращения Киевского княжества VI–VII вв. в Русское государство IX в. остался нам неизвестен» (стр. 26). Такой взгляд требует ответа и еще на один вопрос, уже чисто социологический: может ли вообще существовать государство без городов и письменности?

Помимо общеисторических соображений, мнение о резко отличной от остальных первой редакции Повести временных лет и пользовании «географическим источником» (прим. 16) требует от автора, как можно думать, детального изучения истории создания начальной летописи. Работы А. А. Шахматова показали, что наряду с исследовательской смелостью только при исключительной точности и тщательности критики возможна серьезная попытка реконструкции письменных памятников. Партизанским набегом, как бы он ни был смел, нельзя «взять» русской летописи, возможна лишь длительная и долготерпеливая осада. Такую осаду и проделал в свое время А. А. Шахматов. Мне кажется, что Б. А. Рыбакову она не удалась, вернее, ее и не было. Его экскурс в область летописания вообще оставляет по себе впечатление некоторой неясности. Приведу несколько примеров. Прежде всего, почему комиссионный список Новгородской 1-й летописи младшего извода автор называет Новгородским сводом? В {стр. 44} основе комиссионного списка в интересующей нас части (до 1015) лежит свод 1093 года, т. е. свод, составленный рукой киевлянина. Ему же, а не загадочному «новгородскому летописцу» принадлежат и даты 854 и 920, заимствованные из греческого источника (точнее, первая вычислена по греческому источнику). Реконструкцию этого свода Б. А. Рыбаков признает и ею пользуется (стр. 42). Кто же тогда этот «составитель Новгородского свода», который «много напутал в своем труде» (стр. 8)?^[217]