Читать книгу - "Великий разлом - Кристина Энрикез"

лодки, а когда Франсиско попросил его развернуть сеть, лежавшую у него в ногах, Омар умудрился каким-то образом напрочь ее спутать. У Франсиско ушло целых десять минут, чтобы привести ее в порядок. И когда наконец он это сделал, то показал Омару, как крепить сеть к борту лодки, – это был простой узел, но даже с ним Омар справился с трудом.

– Расслабься, – сказал Франсиско со смутным беспокойством.

Возможно, мальчик не годился для рыбалки. Однако когда плохо привязанная сеть соскользнула в океан, Франсиско заподозрил истинную причину страха Омара. Вода обладала силой, и Омар имел с ней связь, о которой не подозревал. И все же казалось, что мальчик каким-то образом это чувствовал. Франсиско быстро выхватил сеть, пока она не ушла под воду, и, присев на корточки, поднял ее и сказал:

– Видишь? Все в порядке.

Но Омар сидел не шевелясь и, казалось, еле сдерживал слезы. Напряжение не отпускало его, пока они не ступили на сушу. К тому времени Франсиско уже точно знал, в чем дело. Не желая подвергать Омара мучениям, которые были выше его понимания, он не стал просить сына снова отправиться на рыбалку.

– А может, все едино, – сказал Хоакин, не придав значения молчанию Франсиско.

– Что?

Хоакин принялся взвешивать рыбу, продолжая говорить:

– Знаешь, сколько раз я звал сына, Орасио, показать ему рынок, преподать свою профессию? Но всякий раз, как я заговорю об этом, он отказывается. «Мир меняется, – говорит. – Есть вещи поважнее рыбы». Конечно, в его словах есть правда. Мир на глазах у нас меняется, так ведь? – Хоакин нахмурился на треску, которую положил на весы. – Эта не годится. Могу взять на корм собакам, если за так отдашь.

Франсиско взглянул вопросительно.

– А чем она плоха?

– Цвет негодный.

Хоакин схватил рыбу за хвост и швырнул подальше. Проскользив по полу, она стукнулась о стену. Тут же ее окружили три собаки, и началась возня.

Хоакин ухмыльнулся.

– Будет им угощение. – Он положил на весы очередную рыбу и продолжил: – Проблема молодежи в том, что они нас не слушают. Они думают, что, прожив на этом свете вдвое меньше нашего, понимают вдвое больше.

Хоакин почти закончил взвешивать. Всего было, по подсчетам Франсиско, семнадцать рыбин, без учета той, что досталась собакам. Семнадцать рыбин должны были потянуть на тридцать пять центов – плюс-минус достаточно, чтобы прожить еще один день. Конечно, Омар теперь тоже зарабатывал, но Франсиско считал эти деньги «кровавыми», и даже если бы Омар предложил оплатить часть их расходов – например, кофе и хлеб, – Франсиско отказался бы.

Хоакин положил на весы последнюю рыбу. И бросил с довольным видом в лоснящуюся кучу к остальным. На полу под столом собиралась розовая лужица крови.

– Сегодня восемнадцать, друг, плюс омар, – сказал Хоакин. Он отсчитал монеты и протянул их Франсиско.

– Так чем он будет заниматься? – спросил Франсиско.

– Кто?

– Орасио.

Хоакин закатил глаза.

– Я не знаю. Он зарабатывает там и сям, но у него нет такой работы, на которую можно положиться. Ничего постоянного, понимаешь? Валентина говорит мне, если он не проявляет интереса к рыбному рынку, это еще не значит, что все потеряно. Он все же мог бы найти приличную работу. Лишь бы только не подался к янки, на канал, такое мое мнение.

Хоакин фыркнул.

У Франсиско вспыхнуло лицо. Но он молчал.

– Дети, – сказал Хоакин. – Что тут поделаешь?

Франсиско медленно кивнул. Но, стоя там, он чувствовал себя неуютно, как будто Хоакин знал что-то темное и постыдное о нем или, во всяком случае, об Омаре, что, в свою очередь, бросало тень на него, и внезапно ему захотелось уйти, скрыться от его пристального взгляда.

Он собрался уходить. Хоакин прокричал ему вслед:

– До завтра, пайса[11]!

Но Франсиско, охваченный жгучим унижением, ничего не сказал в ответ. А когда одна из собак, черно-белая дворняга, подошла и стала обнюхивать его ноги, Франсиско отпихнул ее с такой силой, что она взвизгнула, и до конца дня его грызла совесть.

| | | | | |

Двадцать лет назад Франсиско впервые увидел Эсме, стоявшую на площади перед Кафедральным собором Мехико. На ней было ярко-лиловое платье с гофрированным верхом и юбкой до земли. Волосы цвета воронова крыла были расчесаны на прямой пробор и собраны в тугой пучок на затылке. Франсиско тогда было двадцать два года. Ему и раньше встречалось много эффектных женщин, но не таких, как Эсме, – даже с расстояния, разделявшего их, он был уверен, что никогда еще не видел таких темных, глубоко посаженных глаз в обрамлении столь же темных ресниц, похожих на крылья летучей мыши. А под внешним краем левого глаза у нее была родинка, похожая на каплю чернил, как будто темнота разлилась и оставила свой след.

Франсиско был заворожен. Он не мог отвести от нее глаз. Эсме разговаривала с подругой на площади и, заметив, что Франсиско пялится на нее, повернула голову и встретилась с ним взглядом. Франсиско почувствовал, что дрожит. Темнота ее глаз нахлынула на него. Ее подруга тоже обернулась, но Франсиско не замечал ее. Все, кроме Эсме, исчезло. Он видел лишь ее, блаженно отъединенный от остального мира.

День был пасмурный, в небе клубились тучи, обещая дождь. Франсиско шел по площади, как по маслу. Он едва чувствовал, как его ноги касаются земли. Подойдя к Эсме, он сказал:

– Прошу прощения. Меня зовут Франсиско. Я был бы рад познакомиться с вами. – Он протянул руку.

Она не подала ему руки и не назвала имени. Она пахла как цветок. Он повторил свои слова:

– Прошу прощения. Меня зовут Франсиско. Я был бы рад познакомиться с вами.

Она не сводила с него своих темных глаз, и он чувствовал себя словно в трансе. В глубине этих глаз таилось какое-то волшебство. Ее подруга хихикнула. Тогда Франсиско осознал, что все еще держит руку в воздухе. Он попытался опустить ее, но тщетно. Его рука просто не двигалась. Ощущение было такое, будто она окаменела. Разве такое возможно? Поддавшись панике, Франсиско опустил глаза, чтобы вырваться из-под взгляда Эсме. Тут же его рука свободно упала. Он пошевелил пальцами, убеждаясь, что они работают. Затем потряс рукой и покачал головой, недоумевая, что с ним такое.

Боясь снова поднять глаза, Франсиско попятился, развернулся и поспешил через площадь. Он нырнул в переулок и прижался спиной к прохладной стене. Через минуту он выглянул из-за угла, но ни девушки, ни ее подруги уже не было видно.

| | | | | |

Это был просто сон. Не иначе. Так говорил себе Франсиско в последующие дни. Безумие думать, чтобы женский взгляд