Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Сам Гитлер не обнаруживал стремления заниматься административными пустяками. Ему постоянно приносили кипы бумаг, которые он должен был подписывать как рейхканцлер-президент, но это его только раздражало; бумаги оставались неподписанными, и чиновники в конечном итоге как-то с этим смирились – дела пошли сами собой.

Как показало дальнейшее развитие событий, зря.

Превращение НСДАП в партию-государство привело к минимуму возможностей контроля за ситуацией, которые еще были у правых кругов в первый год правительства Гитлера. Теперь все зависело от того, как будет сформулировано завещание прикованного к постели старостью и болезнью президента Гинденбурга. Президент умер 2 августа 1934 г., а его наследником стал рейхсканцлер, объединив в своем лице обе государственные функции. Отныне Гитлер – полный диктатор, и все рычаги власти сосредоточились в его руках.

Адольф Гитлер

В ту позднюю пору, когда в Кремле или на даче Сталин собирал «на обед» подчиненных для подробного обсуждения и решения больших и мелких неотложных государственных дел, Гитлер проводил часы в бессмысленной болтовне в кругу своего «двора», который включал и машинисток и где, кроме отдельных приглашенных, самыми видными постоянными участниками чаепития были его личный фотограф и шофер (не считая начальника канцелярии Бормана, сделавшего карьеру именно своей усердностью и постоянным присутствием возле Гитлера). Гитлер очень много времени тратил на подготовку разных речей и выступлений; неестественно много для главы государства он занимался проблемами архитектуры и строительства, главным образом со своим молодым любимцем, архитектором и блестящим организатором Шпеером. В этом находила проявление нереализованная мечта Гитлера стать архитектором, но в действительности речь шла о чем-то большем – Гитлер видел будущее мира и Германии, которая должна была стать мировой империей и создать титаническую цивилизацию.

Архитектурные планы Гитлера. Модель берлинского Купольного дворца

Такая ситуация, казалось бы, могла устроить закулисных хозяев страны – финансово-промышленную элиту и верхушку армии и бюрократии. Что касается капитала, то Гитлер на национализацию промышленности и банков идти не собирался, но законы об организации экономики (19 июня 1933 г. и 27 апреля 1934 г.) обеспечивали союз бюрократии и бизнеса и определенную координацию усилий. Корпоративное построение жизнедеятельности «имперского промышленного сословия» и внедрение принципа фюрерства в руководство экономикой поначалу даже отвечали интересам большого капитала, потому что этим достигалась, в сущности, координация ценовой и технической политики с государственными стратегическими целями при учете интересов бизнеса. Определенные проблемы возникали в связи с расширением и так достаточно влиятельного государственного сектора экономики, за которым стояли чаще всего интересы новой нацистской бюрократии. В сентябре 1936 г. на партийном съезде в Нюрнберге Гитлер даже угрожал капиталистам национализацией, если они не будут выполнять государственных, в первую очередь военных, заданий.

Эти места из меморандума Гитлера следует процитировать, поскольку они исчерпывающе характеризуют экономическую политику нацистов. «В первую очередь следует заметить, – говорил он, – что изображать из себя знатоков и руководителей производства не является задачей политического и хозяйственного руководства. Это совсем не дело министерства экономики. Или мы имеем сегодня частную собственность в производстве, и тогда его цель заключается в том, чтобы ломать себе голову над технологией производства, или мы считаем, что решение всех вопросов технологии производства является заданием государства, и тогда нам не нужна частная собственность в производстве». Комментируя споры с промышленниками относительно цен на железо, Гитлер резюмировал: «Цена не имеет никакого значения… Министерство экономики должно ставить лишь народнохозяйственные задачи, а частные предприниматели должны их выполнять. Если частные предприниматели считают, что они не в состоянии это сделать, то национал-социалистическое государство сумеет своими силами разрешить эту задачу». И дальше еще более выразительно: «Немецкая экономика или поймет свои задачи, или окажется неспособной продолжать свое существование в нашу современную эпоху, когда какое-то советское государство составляет гигантский план. Но тогда погибнет не Германия, а погибнут лишь отдельные промышленники».^[347] Эта речь была опубликована у нас лишь во времена «оттепели», и комментарий, кажется, столь же искренний, сколь и идиотский: публикаторы, которым в голову не могла прийти мысль о возможности нацистского социализма, увидели здесь… угрожающий намек на возможность победы коммунистов!

Гитлеру присуще было необходимое архитектору пространственное воображение, и с такой же выразительностью он представлял детали и целостность будущего немецкого государства – обладателя мира, его колоссальные сооружения, памятники и даже романтические руины. Руководимый общими видениями не меньше, чем точными расчетами, в хозяйственной, военной и внешней политике он шел на предельный, такой же грандиозный, как его мегалитические здания, риск. Поэтому его удовлетворяли глобальные решения, воплощать которые позволялось исполнителям.

Концлагерь под охраной штурмовиков