Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Ялмар Шахт, очень умный и циничный политик и финансист, в июне 1932 г. в речи, произнесенной в Ганновере, открыто сказал, что Гитлер возглавит правительство через полгода. Так оно и произошло. Характерно, что в 1932 г. образовали очень узкий «Кружок друзей рейхсфюрера СС», и Шахт первым стал членом этого фонда.

27 января 1932 г. в Дюссельдорфе Тиссен представил Гитлера бизнес-элите, которая внимательно выслушала его доклад. На следующий день Гитлер, Геринг и Рём были приняты Тиссеном в его замке, где присутствовали видные промышленники. Уже тогда в этой среде не было сомнений, что Гитлера следует использовать, но люди с большими денегами еще не предполагали давать ему власть.

На выборах в марте-апреле 1932 г. Гинденбург был опять избран президентом, невзирая на очень преклонный возраст, но Гитлер собрал 11, а во втором туре – 13 млн голосов. И только когда на выборах в рейхстаг в 1932 г. стало ясно, что пик влияния наци уже позади, политики правого направления и лидеры финансово-промышленного мира приняли решение.

В условиях глубокого экономического и социального кризиса Гитлер получил полномочия сформировать правительство фактически из рук консервативных политиков и финансово-промышленных кругов. Здесь марксистские историки абсолютно правы.

Аналогичным способом реагировал на усиление коммунизма рейхсвер – вооруженные силы Германии, которые после поражения организовал и долгое время возглавлял генерал Сеект. Рейхсвер был немногочисленным, но при необходимости на его основе легко можно было развернуть достаточно большую армию с хорошо подготовленным офицерским и унтер-офицерским составом. Для поддержания высокого профессионального и морального уровня войска Сеект культивировал аристократизм и ощущение элитарности у офицерского состава – вследствие чего людей с фамилиями, которые начинались с дворянского «фон», в армии республиканской Германии было значительно больше, чем в кайзеровские времена. На конец 20-х – начало 30-х гг. XX века немецкая армейская верхушка являла собой сплоченную элитарную корпорацию, стабильное политическое положение которой достигалось, в частности, благодаря принципу аполитичности, которого неуклонно придерживался Сеект. Проводя в жизнь этот принцип, военный суд в Лейпциге в 1930 г. осудил трех молодых офицеров за нацистскую пропаганду в войске (сам Сеект, в конечном итоге, был против публичного суда над военными).

К политике Сеекта лояльно относился военный министр Гренер, интеллигентный генерал-южанин гражданского происхождения, «единственный республиканец в Веймарской республике», как о нем тогда говорили. Воспитанник Гренера по академии и его бывший адъютант генерал фон Шлейхер, прусский аристократ, хитрый политик, благодаря дружеским связям с сыном президента Гинденбурга сумел достичь вершин карьеры, представляя интересы рейхсвера; он поддерживал Брюнинга и его партию, а тот обещал содействие на президентских выборах генерал-фельдмаршалу Гинденбургу. Правительство Брюнинга вскоре ушло в отставку; Брюнинг рекомендовал Гинденбургу своим преемником доктора Карла Герделера, но президент выбрал фон Папена, а военным министром – Шлейхера, а затем поставил во главе правительства и самого генерала фон Шлейхера. Хотя последнего, политикана и карьериста, не очень уважали в среде офицерства, фактически он действовал именно как представитель рейхсвера, и его активное участие в правительственных комбинациях во времена, предшествовашие приходу наци к власти, означало отказ армейской верхушки от принципов аполитичности и открыто правую, консервативную ориентацию в вопросах внутренней политики. Лидеры генералитета просто были ослеплены Гитлером. Даже у Гренера после знакомства с Гитлером создалось впечатление, что тот – симпатичный, скромный и самоотверженный человек.

Ханс фон Сеект (в центре) с немецкими офицерами. 1930-е годы

Генерал Курт фон Шлейхер и Франц фон Папен

Финансово-промышленная элита рассматривала консервативно-нацистское правительство как временную структуру, предназначенную для политической стабилизации, а нацистских руководителей – как промежуточный этап в становлении тоталитарного партийно-государственного монолита, который реализовал бы идеи немецкого величия.

Поведение Гитлера на посту главы правительства с самого начала спутало все карты правых политиков. Устроенная нацистами провокация – пожар Рейхстага – была немедленно использована в качестве повода для антикоммунистического террора, а затем и для установления тоталитарного однопартийного режима. Первой была разгромлена компартия, но через полгода такая же судьба ожидала социал-демократов. Постепенно наци начали освобождаться и от своих правых консервативных союзников. В правительстве сначала принял участие лидер «дойч-националистов» Гугенберг, но скоро его уже там не было. Летом «партия стала государством», а 1 декабря 1933 г. «Закон об обеспечении единства партии и государства» закрепил систему однопартийного руководства. И правые, и либералы сделали попытку приспособиться к «новому порядку» либо в составе правящей коалиции, либо в виде оппозиции; однако СДПГ была распущена и репрессирована так же, как и компартия, а консервативные и либеральные партии вынуждены были сами объявить о самороспуске, предварительно проголосовав за доверие правительству Гитлера.

Правые круги надеялись, что им удастся руководить Гитлером через сильного и опытного политика, бывшего дипломата и разведчика Франца фон Папена, который вошел в кабинет Гитлера в качестве его заместителя. Однако скоро Папену пришлось уйти из правительства, а законы о партии концентрировали в руках Гитлера всю власть.

Ситуация оставалась, однако, неопределенной, поскольку многое зависело от армии и от президента Гинденбурга с его администрацией. А отношения между генералами и нацистскими партийными вождями совсем не были безоблачными.

Право-ультраправое правительство Германии. Справа: фон Папен, в центре – Гитлер, на втором плане – Геринг

Важной составляющей нацистской партии были части СА (Sturmabteilungen, «штурмовики»). Их численность (2,5 млн человек) значительно превосходила численность рейхсвера; они размещались в старых армейских казармах и имели организационную структуру, которая отвечала армейской: от низшей единицы «шар» (соответствует отделению) до высшей «группе» (соответствует военному округу), с системой званий от «шарфюреров» до «группенфюреров» (генералов). Сравнительно немногочисленные «охранные отряды» (Schutzstaffeln – СС) составляли часть СА; они были более элитными и формировались из представителей зажиточных слоев хотя бы потому, что униформу приобретали за собственный счет. Армия штурмовиков состояла из выходцев из средних и более низких слоев, в ее среде сильным было влияние революционного крыла нацистов, которое стремилось реквизировать не только еврейский капитал, но и немецкую крупную собственность. Боевики нацистов несли на себе весь груз террора и столкновений с военными организациями левых партий, а в городских районах, где большинство населения составляли рабочие, это нередко бывало для нацистов по-настоящему опасно. Заместитель Гитлера по партии – руководитель организационного отдела Грегор Штрассер – разделял радикальные взгляды, а возглавлял радикально-социалистическое крыло в партии его брат, Отто Штрассер. Командующий СА Пфеффер, бывший пехотный капитан, писал своему подчиненному в 1928 г.: «Мы стоим на той точке зрения, что штурмовые отряды, как носителей будущего немецкого вермахта, следует организовать и учить в настоящий момент так, чтобы уже постепенно создавалось государство в государстве».^[346] Просчет Шлейхера заключался как раз в том, что он склонялся к компромиссу именно с радикальными нацистами, которых слишком остерегалась военная и промышленная верхушка.