Читать книгу - "Путеводитель по англичанам - Дэвид Бойл"

Можно ли препарировать английский юмор и дать ему точное определение? Известно только, что юмор — неотъемлемая черта национального характера. Он подразумевает не только то, что Дж. Б. Пристли назвал «юмористическим реализмом», — способность находить забавное в самых обычных вещах и людях, которая восходит, самое позднее, к Джеффри Чосеру, — но и умение посмеяться над самим собой.

Какая нация стала бы так подшучивать над собой, как англичане на церемонии открытия Олимпийских игр в 2012 году? Впрочем, не будем забывать, что сотворил эту британскую церемонию художественный гений шотландца. Тем не менее англичане с удовольствием посмеиваются над своими пунктиками и недостатками, чего совершенно лишены представители других стран. Офисные работники в Америке не сразу найдутся с ответом, если предложить им рассказать историю какого-нибудь личного провала, но их английские коллеги помнят все свои неудачи не хуже, чем награды.

Слегка насмешливое отношение к своим чудачествам было свойственно англичанам с незапамятных времен. «Я провел с ним довольно много времени, — писал Джеймс Босуэлл (шотландец) о Сэмюэле Джонсоне, — но теперь могу вспомнить только, что мы все время над чем-то смеялись. Видимо, в тот день у него было подходящее настроение для шуток и веселья — в такие дни я не знал человека, способного хохотать более увлеченно». Но тот же Босуэлл позднее писал о «постоянной мрачности» своего друга. Эти два состояния, юмор и мрачность, прекрасно уживаются в англичанах — как во всех великих комедиях.

Пожалуй, самое ясное представление об английском юморе можно получить, сравнив его с американским. Английские шутки строятся на преувеличении, причудливые всплески фантазии представляют мир в искаженном виде и доводят странности до логической завершенности. Преувеличение, свойственное английской шутке, в какой-то момент превращается в нелепицу, абсурд: от Льюиса Кэрролла до Монти Пайтона англичане неутомимо совершенствовались в искусстве комического абсурда (не путать с серьезным «театром абсурда», где, конечно, никто не может сравниться с французами).

Суть английского юмора, от гравюр Джеймса Гилрея до карикатур Карла Джайлса, — преувеличение, доходящее до гротеска. При этом способы достижения комического эффекта могут меняться: шутки У. С. Гилберта, Дэна Лено, Артура Аски или комедийной радиопрограммы ITMA (It’s That Man Again) уже не кажутся нам такими смешными, какими казались нашим бабушкам и дедушкам, но такова уж природа времени. Основы остаются прежними, и величайшие английские юмористы — Джейн Остин, Чарльз Диккенс, П. Г. Вудхауз, Стэн Лорел или Чарли Чаплин — по-прежнему могут заставить людей смеяться, и не важно, роман это или газетная заметка, номер в мюзик-холле или кинокомедия. И разумеется, у каждого поколения есть свои любимые комики.

Вот что говорил по этому поводу великий публицист XVIII века Уильям Хэзлит:

«Однако французам совершенно невозможно объяснить достоинства нашей комедийной сцены и значение, которое мы ей придаем. Когда они спрашивают, какие у нас есть развлечения, совершенно ясно, что они никогда не слышали о миссис Джордан, о Кинге, Баннистере, Сюэтте, Мандене, Льюисе, о маленьком Симмонсе, Додде, Парсонсе, Эмерджи, мисс Поуп и мисс Фаррен, и всех тех, кто еще в мое время радовал людей и превращал их жизнь в светлый летний сон».

Все эти имена, когда-то украшавшие лондонские афиши, теперь забыты, но на их место пришли новые. Возможно, свойственные англичанам от природы лень и нежелание менять что-то в жизни заставляют нас искать людей, которые смогут хоть ненадолго превратить нашу жизнь в светлый летний сон — тогда мы сможем забыться, ослабить туго застегнутые воротнички и перестать быть такими серьезными.

Женщина с ребенком садится в автобус. Водитель говорит: «Тьфу, в жизни не видел такого уродливого младенца!» Возмущенная женщина проходит в конец автобуса, усаживается и говорит своему соседу: «Вы слышали? Водитель только что меня оскорбил!» Мужчина отвечает: «А вы пойдите и задайте ему хорошую взбучку. Идите, идите, а я пока подержу вашу обезьянку».

Самая смешная шутка, по мнению 36 тысяч участников голосования 2010 года