Читать книгу - "Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки - Юрий Колесников"

На следующий день, 2 мая, около двенадцати часов нарком госбезопасности СССР Всеволод Николаевич Меркулов и начальник Первого управления НКГБ СССР старший майор госбезопасности Павел Михайлович Фитин были вызваны в Кремль.

В кабинете находился наркомвнутдел СССР Берия. Сталин встретил чекистов холодно. С ходу обратился к Меркулову:

– Вы считаете, товарищ Меркулов, что сообщению из Берлина необходимо придать самое серьёзное значение, со всеми вытекающими отсюда последствиями?

– Прежде всего, товарищ Сталин, как вы знаете, это не первое сообщение подобного рода нашей агентуры в Германии. Указанные в радиограмме фамилии немецких высших чиновников – реальные и точные. Что касается самой информации, насколько могу удостоверить, она соответствует действительности…

Сталин прервал Меркулова:

– Кто составлял докладную?

– Начальник Первого управления НКГБ товарищ Фитин, – ответил Меркулов. – Изложенное в докладной полностью соответствует поступившей информации.

– Что скажет начальник управления товарищ Фитин? – спросил Сталин.

– Я могу дополнить, что автор донесения – наш давний серьёзный агент. За его сообщения могу поручиться, товарищ Сталин, – внешне спокойно произнёс Павел Михайлович Фитин, хотя его нервы были напряжены. – Докладная составлена на основании радиограммы, которая поступила от берлинской агентуры…

– Что собой представляет источник информации?

– Полковник авиации, товарищ Сталин. Его сообщения всегда взвешены и отражают истинное положение. В результате многократно проведённых проверок нами установлено, что человек он серьёзный, честный и разделяет политику Советского Союза.

Сталин не то задумался, не то замялся. Очевидно, что-то его не устраивало. Он встал из-за стола и, нахмурившись, сделал несколько шагов в сторону обитой под орех панели стены. Затем повернулся к стоявшим Меркулову и Фитину, искоса бросил на них свирепый взгляд:

– Вы сейчас сказали, что этот ваш немецкий полковник – честный и что вами это неоднократно проверено. Для вашего сведения – ни одного честного немца нет! – сказал, как отрезал. И смолк.

Остальные тоже молчали. Всем видом, естественно, подтверждая правильность высказанного вождём замечания. Не согласиться? Попытаться доказать обратное? Никому такое не приходило в голову, хотя заявление выглядело более чем странно.

Сталин, видимо, почувствовал, что хватил через край. После короткого раздумья добавил:

– За исключением, пожалуй, Вильгельма Пика.

Повисла напряжённая тишина. Что это? Очередной приступ неуверенности? Ещё одно подозрение? Как в таком случае быть с реальными фактами? Ожидается вооружённое вторжение, а тут сплошные сомнения! Может быть, это недальновидность? Заблуждение? Или игра?

Так или иначе, но начальник внешней разведки НКГБ был чрезвычайно озадачен. Управление работало с немцами не один год. Никто из них пока ни разу не подвёл. Напротив, немцев всегда ставили в пример. Знали, что, если немец антифашист, то на него можно положиться. Серьёзные люди во всех отношениях. А сейчас как быть? Предать анафеме тех, на которых есть реальная надежда? На каком основании? Потому только, что Хозяин сказал? Выходит, сообщению проверенных немецких агентов нельзя доверять? Однако они правы. Стало быть, ошибается Хозяин? Тогда не миновать катастрофы. А как быть в дальнейшем с агентурой? С донесениями!? За ними стоят люди. Они рискуют жизнями, добывают для нас бесценные сведения, а мы говорим, что «нет ни одного честного немца, кроме единственного…»