Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

не подходит — такое обстоятельство будет воспринято исключительно как повод «обновить гардероб под серёжки», например. Благо, что деньги «на булавки и ленты» у обеих имеются.

Обойти пришлось добрый десяток лавок, причём их владельцы или приказчики явно имели какую-то свою систему связи, поскольку, начиная с третьей, меня в каждой следующей уже ждали и примерно знали, что мне показывать. И умеют же, заразы, уговаривать! В итоге для себя купил аж пять пар запонок: помимо запланированных, ещё продали пару с чёрным агатом, как универсальные, и малахитовые в комплект к изумрудным. Полированный на кабошон чёрный агат, кстати, хорошо сочетается с золотым обрамлением, красиво смотрится. В довесок к запонкам убедили приобрести булавки для галстука, да-да, пять штук, чтобы комплектом шло! Ульяне в результате всего похода купил золотую парюру с рубинами и шпинелью, Маше — платиновую с сапфирами и танзанитом. Надеюсь, понравятся. Мне, во всяком случае, понравились очень.

Нет, я понимаю, что сапфиры больше ассоциируются с Водой, чем с Воздухом, но алмазы мне уже не по росту. Нет, конечно, никто некоей условной графине не скажет ни слова против, если она наденет серьги с бриллиантами. Или колечко. Или подвеску. Но только что-то одно, бриллиантовый же гарнитур, и даже одна лишь диадема от него — это уже, извините, не меньше, чем княжеский уровень. Если же какая-то графиня рискнёт показаться на публике в алмазном венце — получит, мягко говоря, как минимум полное непонимание. Нет, конечно, графини бывают разные, и если её фамилия — Кречетова, например, то вряд ли кто-то рискнёт своё по поводу алмазов «фе» высказать, если же родства с Государем нет, то лучше не нарываться. Кварцев же, во всём их многообразии, у меня на Самоцветной артельщики добывали еженедельно столько, что счёт шёл не на граммы, а уж тем более не на караты — на килограммы, причём десятки их. Покупать камни, которые по качеству заведомо окажутся не лучше своих — я лично смысла не вижу. Да и нет ни закона, ни обычая, что запретил бы магу Огня носить «водные» сапфиры, а адепту Тверди — «огненные» рубины. Я и сам сегодня на «общепринятую» стихийную привязку камней в запонках на смотрел в принципе, но то — я, а то — дамы.

На выходе из последней лавки внезапно встретился, даже почти столкнулся, с человеком, которого увидеть здесь совсем не ожидал! Пока вошедший извинялся, отряхивался от снега, а на улице за последние десять минут поднялась настоящая пурга, и протирал лицо, я успел его рассмотреть и узнать.

— Господин Весёлкин⁈ Это вы⁈

Да, это был тот самый маг, который обучал меня практическим навыкам овладения стихией в академии, и который был одержим теориями роста личной силы.

— Да, а кто… О, боги! Юра! Ой, то есть… ваше сиятельство⁈

— Полно вам, Пётр Игнатьевич! Вы же мой наставник, какие могут быть титулования!

— Но не могу же я так вот просто…

— Можете, я в вас верю! В крайнем случае, это в самом крайнем — Юрий Викентьевич.

Да, я решил таким образом, может — чуть неуклюже, напомнить своё отчество, которое преподаватель мог и забыть — мало ли у него каждый год студентов?

— Хорошо, ва… Юрий Викентьевич, как скажете. Вы тут какими судьбами?

— По делам службы. А вы как?

— Тоже, можно сказать… Юрий Викентьевич, если не покажусь назойливым, и если у вас найдётся немного времени, мы могли бы поговорить… не на бегу?

— Разумеется! Мои дела окончены, осталось только купить билет и дождаться поезда. Который будет, скорее всего, только завтра.

— Отлично! Тогда, если вы подождёте, пока я заберу свой заказ — кое-какие минералы для экспериментов…

— Подожду, конечно. Глядишь, за это время и метель прекратится, в Питере это быстро. Главное, чтобы вместо неё дождь не пошёл.

Весёлкин невесело хохотнул и ушёл к ожидающему его у распахнутой внутренней двери приказчику, и буквально через пять минут вышел обратно со свёртком размером с хороший. толстый учебник.

— Вы, Юрий Викентьевич, если не секрет, где остановились? Просто у меня комнаты… М-да.

— Поскольку приехал по службе — то в моей казённой квартире, в адъютантском флигеле Зимнего. Гостей туда приводить официально не запрещают, но…

— Понятно. Погодите, Зимнего дворца⁈ Так вы действительно флигель-адъютант⁈

Я скосил глаза на погон, но ещё раньше, чем увидел, вспомнил: я же в бушлате, сегодня в музей ходил не по службе, потому оделся потеплее, в походную. А на нём — только полевые погоны, без вензелей, шифров и прочей выпушки с бантами. Ну, а мои погоны ещё и «чистые», без звёздочек, так что неискушённый глаз не сразу и поймёт, что это знаки различия, а не просто декоративный элемент.

— Да, всё ещё. Кстати, я лично уже полдня на ногах, изрядно оголодал, да и подмёрз. Как вы отнесётесь к идее посидеть с бывшим студентом в приличном ресторане? Возьмём отдельный кабинет, чтобы никто не мешал, там и поговорим. За мой счёт, разумеется, раз я приглашаю.

— Был бы польщён, но здесь, в центре, цены не гуманные.

— Пётр Игнатьевич! Вы же меня не в лавке, квашеной капустой торгующей, встретили? Поверьте, с последним рублём в кармане по таким лавкам, как правило, не ходят. Я же могу себе позволить накормить и напоить хоть всю кафедру.

— Ну, если так — то больше возражений не имею.

Я не стал изобретать велосипед, а махнул рукой первому же увиденному лихачу.

— Любезный, отвези нас в ресторан. Приличный, но не шумны, чтобы можно было хорошо пообедать и спокойно поговорить, желательно — в отдельном кабинете.

— Слушаюсь, вашскобродь! Десять минут! — извозчик рассмотрел-таки погоны, а вот перстней под перчатками видеть не мог. Я же манеру некоторых франтов снимать перстни и надевать их поверх перчатки не понимал и не поддерживал. Так что графа во мне извозчик не опознал, иначе бы титуловал сиятельством.

Доехали мы даже быстрее, минут за семь, так что с серебряным полтинником я расстался легко. Швейцар тоже сумел оценить платёжеспособность, вполне возможно — по погонам и папахе, потому дверь распахнул заранее. Но он свои чаевые позже получит, половой поделится, которого он как раз и подозвал малозаметным жестом. Для посетителей, желавших обедать в отдельных кабинетах, вешалка для верхней одежды стояла там же, в кабинете, и половой исполнил роль лакея, помогая снять Весёлкину пальто, а мне бушлат. Я сперва удивился такому обстоятельству, но потом подумал: если кто-то захочет встретиться с кем-то инкогнито, явившись, как в романах, в длинном плаще с глубоким капюшоном, то разоблачать его и в прямом, и в переносном смысле перед гардеробом