Читать книгу - "Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин"

— Изараэль перестала улыбаться. Перевела взгляд на Антона и спросила: — Какой план, мой господин?

— Посовещаться надо, отойдем.

— Как прикажете, мой господин.

Она отошла в сторону. Антон последовал за ней и дал знак спутникам ждать его.

— Ты зачем называешь меня «мой господин»? — спросил Антон, которого обращение королевы-матери удивило.

— А разве это не так? — смотря на парня лукавым, но прямым взглядом, спросила Изараэль.

— Я думаю, что ты что-то задумала, — ответил Антон. — И мне это не нравится.

— Почему такая секретность? — делая невинный вид, спросила королева-мать.

— Не все должны знать то, что мы обсудим, и о том, кто ты.

— Разумно, — кивнула Изараэль. Она окинула Антона долгим взглядом и улыбнулась. — Говори, что ты хочешь от меня, все исполню, мой господин, — сверкнула она глазами. Антон оробел, но собрался с духом.

— Ты все же что-то надумала, — пробормотал он, но, не получив тревожного сигнала от Просветителя, продолжил: — Хотя это неважно, слушай меня внимательно… Значит, расклад сил такой. Племена горцев, теснимые кельтами, пришли на мои земли. Вернее, стоят в горах на границе моих земель. Сколько их, я не знаю, но они ведут себя странно, не как дикари, а как войско, которое знает, что делает. Они посылают разведчиков, построили укрепления уже на моих землях. И я не знаю, что происходит в их лагере, даже не знаю, где он. Но понимаю, что они готовятся основательно.

— Так что я должна сделать?

— Ты, как я и говорил, должна наслать на них страх такой, чтобы они дрожали, а потом я отправлю им ведуна, он врун каких поискать, но когда его слушаешь, хочется ему верить. Он там такие небылицы наплетет, что дикари должны будут принять мои условия.

— А если не примут?

— Тогда ты убьешь тех, кто будет противиться моим планам, и сделаешь это таким образом, чтобы внушить остальным суеверным дикарям ужас.

— Так. Дай мне пару минут подумать, — ответила Изараэль. Потом опустила глаза на носки своих сапог и задумчиво замолчала. Ее лицо осталось бесстрастным, но когда она подняла голову, то заговорила уверенно и спокойно: — Это, конечно, не план, а желание, но оно осуществимо… только давай договоримся — я выбираю методы, какими буду пугать дикарей.

— Согласен, — ответил Антон. — Ты готова?

— Да, мой господин.

— Тогда выдвигаемся. Для начала нужно захватить укрепление на моих землях.

— Это несложно, веди нас. Мои трэллы пойдут в стороне, не хочу, чтобы их видели.

— Мне все равно, — отмахнулся Антон. — Пошли.

Уже через час пути из кустов вышли двое крепких мужчин в шкурах. Они несли на плечах двух горцев и, подойдя, бросили их к ногам коня, на котором сидела Изараэль. Без слов они снова скрылись в зарослях кустов.

Изараэль приказала дикарям встать. Оба пленника быстро поднялись и преданно посмотрели на королеву-мать.

— Сколько воинов в укреплении? — спросила Изараэль.

— Две дюжины, госпожа.

— Кто ваш вождь, который привел вас сюда?..

А дальше Антон услышал занимательную историю. Их вождем и главой союза трех племен стал беглец из Имперской армии. Он служил там офицером, командовал центурией. Вождь был из ирладов, сын вождя. Предусмотрительный отец с детства определил его жить среди имперцев. Там он получил образование и, узнав, что его отец умер, бежал и заявил права на место вождя. В поединке убил соперника, посулами и угрозами захватил власть. Он еще подчинил себе небольшое племя, которое потерпело поражение в борьбе за место под солнцем. И понимая, что сил сопротивляться кельтам нет, и их все равно по весне сгонят с их мест, повел племена на юго-запад. По дороге он договорился еще с одним племенем. Их вождь при странных обстоятельствах неожиданно погиб при переходе. Он упал в пропасть на совместной охоте вождей. И молодой вождь тут же силой подчинил племя, оставшееся без вождя, и уже безраздельно управлял племенами. Вождя звали на имперский манер Лимерий.

Он заранее стал сооружать базы по пути отхода, все делал не спеша и последовательно, учил горцев сражаться строем на имперский манер, он даже с помощью мастеров соорудил баллисты.

— Почему не нападаете на мои владения? Чего ждете? — спросил их Антон. Пленные горцы не удостоили его взглядом.

— Отвечайте, — приказала Изараэль.

— Ждем подхода воинов еще одного племени, тогда нас будет больше двух сотен. Нападать будем по трем путям: на Медный поселок, на предателей, что живут под рукой рыцаря Антея Алуринского, и на сам замок. Мы знаем, сколько воинов у рыцаря. Наш вождь хочет захватить эти владения и объявить себя королем. Он посылал послов к предателям, но их прогнали.

«Мне Боудика не говорила, что к ним приходили послы от горцев», — подумал Антон и спросил:

— Где сейчас племена?

— За перевалом, у подножья, в ореховой роще.

«Это уже моя земля», — мрачно подумал он. Двести воинов — это очень много, и Лимерий решил действовать наверняка. Не нападать толпой и нести при этом потери, а дождаться подкреплений и атаковать сразу с трех направлений, заставив его разделить войска или без боя сдать горы и запереться в замке, но и замок не выстоит за деревянным забором. Газан воевать против него не пойдет. Признает его вассалом, а вождь будет жить в безопасности и считать себя королем. Хитрец, нечего сказать… «Беда, — подумал Антон и постарался успокоиться. — Просветитель, у тебя есть план защиты земель?»

«Носитель уже проявил умения, действуй по предложенному плану».

«Спасибо, ты очень мудр, мой наставник».

Просветитель не ответил. Он все чаще замыкался и не проявлял себя явно, хотя раньше даже вел пространные разговоры. У Антона складывалось впечатление, что Просветителю не нравятся решения, принимаемые им. «Ну и пусть», — отмахнулся Антон.

— Иза, это уже обращенные? — спросил он и получил в ответ утвердительный кивок. — До укрепления примерно триста локтей в горы, это, видимо, был секрет горцев. Иди и захвати укрепление. Мы тут подождем.

Иза молча пришпорила коня, и за ней следом побежали горцы.

— Чума их забери, эта ведьма околдовала горцев, — произнес Карреда. — Она ворует души у людей…

— Не бойся, Карреда, это моя ведьма, и она служит мне, тебе ничего не грозит.

— Этой твари верить нельзя, — не уступая, произнес старик.

— Я это