Читать книгу - "Охотник 7: Сердце Подземелья - Александр Робский"

Артём услышал жуткий, резонирующий смех человека и животного в одном ключе. Слегка повернув голову, он увидел, что этот звук издаёт алый волк. Он поднёс когти к морде и начал сам себя царапать, обнажая гнилые язвы и чёрные прогнившие кости. Казалась, что внутри он уже давно мёртв… внутри него лишь тлен и прогнившее червивое мясо.

Взгляд Волка упал на Артёма. Он ждал увидеть в человеческих глазах страх и отчаянье, но место этого увидел веселье, а на лице — дьявольскую широкую улыбку.

— И это всё⁈ — усмехнулся Артём, — ТАК ТЫ ХОЧЕШЬ ПОСТАВИТЬ МОЮ ВОЛЮ НА КОЛЕНИ⁈ НУ ЖЕ, ВОЛК! ЯВИ МНЕ УЖАС, ОТ КОТОРОГО Я ВОЗЖЕЛАЮ ПРОЛИТЬ НА ЭТУ БРЕННУЮ ЗЕМЛЮ СЛЕЗЫ! ДАВАЙ!!! ПОШАТНИ МОЮ ВОЛЮ!!!

Из расцарапанной волчьей морды начала стекать чёрная гниль. Она заменила ему кровь, а значит, что и саму жизнь.

— Превосходно!!! — рассмеялся Волк, будучи полностью доволен ответом Артёма, — Тогда узри тех, чью волю ты потушил! Окунись в их отчаянье!

И ворота тотчас лопнули, обнажив туннель из вибрирующей плоти, которую обвивают чёрные вены.

Артём не убирал улыбку, но сердце его сжалось на столько, что оно вот — вот лопнет. Ведь из прохода нескончаемым потоком, наваливаясь друг на друга, сметая столы и пожирая свободное пространство, вышли ожившие трупы, которые обратились в желеобразную водяную массу.

В Охотника ударил поток гнили, крови и людских криков. Он оказался в самом настоящем водовороте из воли, которая угасла и никогда не возродится.

Зал полностью погрузился в алую жижу, став напоминать аквариум, в котором трупы Скитальцев всё так же стоят с поднятыми бокалами, а Асы и Александр — с ладонью на груди.

Алый Волк встал прямо перед Артёмом и слегка задрал пасть. Сейчас он выглядит как палач, который ждёт часа, когда его жертва наконец-то положит шею на пень.

— Всё это… это ты сделал… — прошёлся голос Волка по всему затопленному залу, — Посмотри, как их много. Это не горсть, не куча и не курган. Здесь сотни… СОТНИ ТЫСЯЧ!!! У КАЖДОГО ТЫ ЗАБРАЛ НЕ ТОЛЬКО ЖИЗНЬ, НО И ЕГО ВОЛЮ! ПОЭТОМУ, СЕЙЧАС ТЫ ИМ ОТПЛАТИШЬ! ИМЕННО ОНИ ПРОВЕРЯТ ТВОЮ ВОЛЮ НА СТОЙКОСТЬ! И ЕСЛИ ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЕШЬ ДАТЬ СЛАБИНУ, ТОЛЬКО ПОКАЖИ, ЧТО ТВОЯ ВОЛЯ ПОШАТНУЛАСЬ… — его пасть начала хрустеть, а следом распахнулась, обнажив бездонную воронку, в которой виднеются человеческие конечности и разорванные тела, — И Я ТУТ ЖЕ ПОЖРУ ТВОЁ ТЕЛО, ТВОЙ ДУХ И ЗАБЕРУ У ТЕБЯ САМОЕ ЦЕННОЕ — ТВОЮ ВОЛЮ!

Находясь с желеобразной массе, которая состоит из гнили и крови, Артём начал не произвольно глотать эту отраву, а в его глазах, в его разуме, возник водоворот из воспоминаний, в которых заключена одна лишь погибель. Он наблюдал за этим от первого лица. И он всегда был тем, кого ждала смерть. Так же Артём слышал мысли своих жертв. Они молили о пощаде, но каждый раз их настигал тот, чьи глаза погрязли во тьме, потом они стали ярко голубыми, словно ясное небо, а следом разноцветными: левый — алый, правый — голубой.

Перед Артёмом пролетали жизни, которые он сам же и забрал. Где — то это было оправданно, где-то это было из прихоти, а кто — то просто попал под горячую руку или обстоятельства. Артём даже увидел воспоминания людей из Кристама, которых он стёр с лица земли магической бомбой.

Первое время Охотник пытался противиться тому, что сотворил собственными руками. Но… в конечном итоге его воля пошатнулась, и он тихо промолвил:

— Прошу… остановись…

И в тот же миг его желание было исполнено. Желеобразная масса исчезла, трупы легли обратно на столы, а Асы и Александр встали на колени.

Воля, узрев внутри Артёма смятение, был разочарован таким финалам. Он ждал от этого мужчины неистового сопротивления! Но всё это осталось лишь его надеждами. Не больше.

— Ты меня разочаровал… ты и правда, не Гильгамеш.

Волк подобрался к трону, на котором сидит Артём, и слегка опустился, обнажив бездонную пасть с разлагающимися трупами, в которых больше нет воли и самой жизни.

— Прошу… дай… мне… последнее слово… — покатились по щекам Артёма слёзы, а его лицо опущено, дабы скрыть стыд от проигрыша.

Волк громко сомкнул пасть, а следом приблизил ухо к лицу Артёма.

— Говори. Я тебя внимательно слушаю.

— Кровь — это жизнь, память и… воля. Вот почему ты меня ей напичкивал. Спасибо за подтверждение моей теории.

Не успел Волк ответить, как Артём поднял лицо, которое полностью покрыто тьмой. И она тут же разрослась по всей его голове, сделав из волос подобие щупалец.

Голубой глаз Артёма стал алым, прямо как левый глаз, а на белоснежных зубах, словно сделанных из слоновой кости, возникли острые клыки хищника.

— Теперь мой черёд с тобой поиграть!

Сделав молниеносный рывок, Артём вонзил клыки в шею волка, начав жадно и без остановки пить его кровь.

— НЕТ!!! ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈

Воля резко отпрыгнул от трона, начав врезаться в стены зала, а следом он перевернул столы с гнилой едой и трупами.

Артём не отпускал зверя. Напротив, он одним ловким движением перемахнул на его спину, а следом вновь вонзил клыки в пульсирующую шею, начав питаться гнилой кровью полной червей и потерянной воли.

То, что сделал Артём — это слился с одной из двух своих сущностей. И теперь он передаёт кровь Алого Волка напрямую в своё сосредоточие, напрямую в сущность Германа.

Перед глазами Артёма возникла картинка уже давно минувших дней. Время, которое уже никто не помнит. Он увидел людей в потрёпанной одежде, что несли Алому Волку на пир свою кровь, в которой скрыта их жизнь, память и воля. Зверь же упивался своим положением. Он был жаден, да настолько, что даже не желал отдавать подношения собственному Богу.

— А⁈…

Реальность вокруг Артёма изменилась по щелчку пальцев, но… это не сила Вестника. Нет. Тут что — то другое.

Парень оказался на пышном лугу, который устилается так далеко, что и не видно его граней. Трава переливается по ветру, а солнца здесь просто не существует. Тусклый свет сочиться из самих облаков.

— Наконец — то ты вкусил кровь моего раба!.. — послышался мужского голос, который говорит на языке «забытой эпохи».

Обернувшись, Артём застал в трёх метрах от себя круглый мраморный стол, на котором обосновался золотой чайник, заправленный горячим чаем из ароматных цветов, а так же две фарфоровые кружки, на которых нарисованы красные сухие деревья с острыми, словно иголки, ветвями.

Всего два стула. Один свободен и