Читать книгу - "Сто имён одной воровки - Леди Ирбис"

она, может, Тилль, а может, случайные прохожие. Солнце над головой вспыхнуло ослепительно ярко и покатилось вниз. Земля ушла из-под ног, в последней попытке уцепиться пальцы Мии скользнули по мундиру стражника, а потом мир вокруг треснул, раскололся, и вонючие воды Восточного канала сомкнулись над её головой.

Холодная тьма окутала тело. Раскинув руки и ноги, Мия медленно опускалась на самое дно. Солнце, превратившееся в клубок блёклого света над головой, тускнело и отдалялось. Мысль о скорой смерти казалась почти успокаивающей. Внизу, на дне, её ждет покой и тишина. И она всем сердцем захотела как можно скорее там оказаться. Если бы только не…

— Это только воспоминания, Мими. Всего лишь воспоминания.

Голос прозвучал полно и глубоко, и сразу согрел сердце. Мия схватилась за него, словно за брошенный утопающему канат, и рывок за рывком выбралась из чёрного омута, в который её затягивали воспоминания. Как и в тот раз.

Ведь тогда она не умерла. В полузабытье сумела уцепиться за плывущее по замусоренному каналу бревно и её вынесло на берег ниже по течению, почти у самого моря. На счастье, там её заметил кто-то из гильдийских мальчишек и вытащил из воды. Почти бездыханное тело принесли в дом одной из наставниц, тетушки Малии. Та думала, что Мия умрёт от кровопотери, но она выкарабкалась. Рана оказалась неглубокой, но вскоре всё-таки загноилась от грязной воды, и тогда тетушка обратилась к одной из алхимиц-снабженок Гильдии за очищающим зельем. Так-то Мия и познакомилась с Лаккией, которая тогда не только сварила то зелье, но и обрабатывала рану какими-то припарками, поила Мию настоем, сбивавшим жар, и несколько ночей не отходила ни на шаг, когда она металась в лихорадочных кошмарах. Стражники её не разыскивали — решили, что упавшая в канал девка умерла. А Тилль казнили через три дня. Поставили на рыночной площади виселицу и повесили, а её тело с посиневшим лицом и вывалившимся языком так и оставили висеть, в назидание другим ворам, вздумавшим, что можно безнаказанно обворовывать благородных господ. Ведь золотая монетка, найденная стражниками в кармане Тилль, не могла оказаться там никак иначе, кроме как будучи стянутой из кошеля какого-то благородного господина или благородной госпожи. Никак иначе.

Даже окружённая водами памяти, Мия почувствовала, как теплая ладонь подруги стирает с её щеки слезинки. Это лёгкое касание придало ей сил и напомнило, что она должна сделать. Зачем она всё это затеяла. Не для того, чтобы вновь плакать по Тилль, которую она не уберегла.

Мия собралась с силами.

И нырнула.

Под ней покачивалась лодка. Отражавшееся в воде солнце почти слепило глаза. Свежий ветер играл с волосами, то и дело бросая непослушные кудри в глаза. Мия щурилась и пыталась откинуть их от лица. Над головой кричали чайки, а за бортом под крыльями трёх пар вёсел плескалась вода. Мия пристально следила за тем, как по спине одного из гребцов, сидевшего к ней ближе всего, стекают блестящие капельки пота. Ей было немного тревожно, но всё равно скучно. Ей хотелось вернуться в приют, поиграть или полазать по отвесной каменной стене, или сбежать вместе с другими девчонками на рынок или в порт, или…

— Эй, ты! — она ощутила тычок под рёбра и обернулась к сидевшему рядом мальчишке, — тебя как зовут?

— Мия. А тебя?

Вместо ответа мальчишка рассмеялся, широко открыв рот, в котором недоставало половины зубов. Мия непроизвольно ткнула кончиком языка шатавшийся верхний зуб и поджала губы. Может, этот сам выпадет? Не было ничего хуже, чем видеть щипцы в руках матушки Келты, ощущать эту мерзкую боль и слышать отвратительный хруст, с которым она выдирала молочные зубы своим воспитанникам. На каждый крик, и уж тем более слёзы, матушка отвешивала подзатыльник и приговаривала, что настоящий гильдиец должен быть стойким и уметь переносить любую, даже самую сильную боль.

— Мия. Смешно. Нашу собаку так зовут. Ты что, тоже собака?

— Я не собака! — возмущённо выкрикнула Мия, и несколько ребятишек, также сидящих в лодке, уставились на неё.

— А зовут как собаку! Значит, ты собака!

Расположившийся на носу мужчина, имени которого Мия не знала, поднял голову, шикнул на них и недвусмысленно показал на свой ремень. Мия насупилась и опустила голову, разглядывая свои босые ступни, покрытые заскорузлой грязью. Она пошевелила большими пальцами, ощупывая шершавую древесину под ними.

— А ты приютская, что ли? — снова ткнул её надоедливый сосед.

Мия кивнула головой, мальчишка в ответ наморщил веснушчатый нос и чуть от неё отодвинулся.

— Ф-у-у, приютская! Папа говорит, что на вас во-о-от такие блохи водятся. А ещё вы грязные, вонючие и тупые.

— Я не тупая! — тут же воскликнула Мия и пихнула мальчишку в плечо.

От желания скинуть поганца за борт зудели ладони, но Мия не решилась, справедливо полагая, что за такое её выдерут похлеще, чем когда она сбежала из приюта и три дня пряталась в гроте под Сигнальным утёсом.

— Тупая. Потому, что не знаешь, куда мы плывём.

— Будто ты знаешь, — пробурчала Мия.

— Я-то знаю, мне папа рассказал. А тебе не скажу. Папа сказал, никому не говорить. Папа говорит, что каждый за себя.

— Да пошёл ты со своим папой!

— Следи за языком, псина! Мой папа на могущественного чародея работает, я ему скажу, и он тебя вмиг заколдует.

Как бы подкрепляя свои слова, мальчишка изобразил руками некие магические пассы, но в тот же момент лодку слегка качнуло на волнах, и он чуть было не упал в воду. Мия злобно хихикнула, наблюдая за тем, как побледневший мальчишка впился руками в борт лодки, на котором они сидели.

— И зачем же мо-гу-щес-твен-ному чародею нужна помощь простого ворюги, как твой папаша? — пытаясь передразнивать голос мальчишки, спросила Мия.

— Много зачем! — выпалил мальчишка, но руками размахивать перестал. — Мой папа лучший вор из Гильдии, поняла?! И ему платят золотом, много-много золота. А тот чародей, он папе предсказал, что я вырасту и тоже буду лучшим вором! И у меня тоже будет много-много золота…

— Врёшь ты всё. И чародей твой врёт, — перебила его Мия.

Он хотел было ей что-то ответить, но мужчина с носа прикрикнул, и они замолчали. Мальчишка, как видно, пытаясь снова её разозлить, начал насвистывать, а Мия принялась разглядывать уже поджившую ссадину на коленке, которая словно глаз жуткого монстра уставилась на неё из дырки в штанах. Она провела подушечками пальцев по бугристой корочке, а потом ногтем подцепила её кромку и начала отковыривать. С самого края открылась нежная, розовая кожа, Мия удовлетворённо выдохнула и продолжила. Нужно было сколупнуть