Читать книгу - "Луна над Лионеей - Сергей Осипов"

– О боже.

– Раз она жива, выходит, что бог пока на ее стороне. Могло быть и хуже.

Насте не понравилась эта фраза Смайли. Гном раньше никогда не был склонен к упоминанию высших сил, и эта перемена в нем показалась Насте нехорошим знаком. Смайли как будто готовился снять с себя ответственность за происходящее и переложить все на волю богов, судьбы или кого-то еще невидимого, но могущественного. Настя вздохнула, собираясь с силами для вдохновляющей речи, которая должна была наставить Роберта Д. Смайли на путь истинный, но тут же поняла – у нее самой не хватит вдохновения и уверенности для такой речи. Она сама в полушаге от того, чтобы скрестить руки, усесться в кресло и превратиться в обычного зрителя.

Надо было вернуться к чему-то попроще и поконкретнее.

– Значит, вампиры требуют голову Дениса?

– Да. Они подозревают, что лично вы устроили его исчезновение. Поэтому давить будут лично на вас, принцесса.

– И они хотят отказаться от всех предыдущих договоров?

– Да.

– Что это значит? Что будет, когда они откажутся от всех прежних договоров?

– Они станут жить по собственным законам. Не считаясь со всеми прочими расами.

– То есть они станут нападать на людей?

– Не все, но некоторые кланы станут. Несомненно.

– А люди в ответ начнут охотиться на вампиров?

– Да.

– То есть речь идет о войне, Роберт.

– Пожалуй.

– Я не могу этого допустить. Я очень сожалею, что опоздала, но я не могла поступить иначе тогда, и я не могу поступить иначе сейчас.

– Что вы имеете в виду, принцесса?

– Я потребую повторения поединка. Амбер не должна была выходить на бой, это не ее дело, это мое дело. Мое или Утера, но поскольку Утер не в состоянии…

Смайли вздохнул.

– Что? – не поняла Настя.

– Король только что потерял сына, а теперь и его дочь оказалась между жизнью и смертью. Это тяжело.

– Я понимаю.

– И еще кое-что. Он считает виноватой во всем тебя.

– Понятно, – сказала Настя. – Я потом с этим разберусь. А пока мне нужно организовать повторный поединок, и еще я должна поговорить с послом Дитрихом и главами кланов, чтобы привести их в чувство и объяснить, что эти дурацкие выходки совершенно неуместны сейчас. Мы привезли Елизавету, мы видели, как был уничтожен Люциус, и этого должно быть доста… Это еще что такое?

Из здания аэропорта вышли десятка два молодых мужчин с чемоданами и сумками. Они были одеты в штатское, но все же что-то заставляло их двигаться колонной по двое. Некоторые лица были Насте знакомы, и она недоуменно повернулась к Смайли:

– Мне казалось, что у нас нечто вроде чрезвычайного положения. Не лучшее время отправлять гвардейцев в отпуск, разве нет?

– Это не отпуск.

– Тогда объясни мне, что это.

– У нас возникли еще кое-какие проблемы.

– Какого рода?

– Наши банковские счета…

– При чем здесь банковские счета?

– Они заморожены по всему миру. Непонятно, кто это сделал и как, но… Где-то они просто были стерты из баз данных, где-то они попали в списки счетов, с которыми запрещено производить операции…

– Я все равно не понимаю…

– Нам нечем платить им зарплату. Они уволились.

Настя растерянно смотрела в спину гвардейцам, потом обернулась к Смайли, потом перевела взгляд на башни королевского дворца. Теперь он казался ей немыслимо одиноким и беззащитным.

– Хорошо, – сказала она скорее себе самой, нежели Смайли. – И с этим я разберусь. В порядке очереди. Сначала поединок, потом деньги, потом Леонард. А потом… А потом мы все отдохнем. Правда, Роберт?

Вот так все и началось. Некоторые Апокалипсисы начинаются со зловещих предзнаменований типа падающих с неба лягушек или четырех дьявольских всадников, а наш, лионейский Апокалипсис начался гораздо прозаичнее и потому страшнее – с замороженных счетов. В падающих лягушках можно увидеть даже нечто забавное, всадники Апокалипсиса – в каком-то смысле уже штамп, а вот замороженные счета – это штука серьезная. С мечом, даже самым что ни на есть магическим, ее никак не прошибешь. Меч в такой ситуации можно забросить подальше, после чего остается сесть у телефона и слушать, как вежливая девушка в трубке советует вам набраться терпения и подождать, пока вашим вопросом занимаются. «Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, не вешайте трубку». И потом начинает играть такая кукольная музыка, от которой вам становится плохо. Вы не можете объяснить девушке, что каждая нота в этой мелодии – это колокольный звон, а оплакивает он всех нас, меня и девушку из банка, короля Утера и его мать, Роберта Смайли и Давида Гарджели, посла Дитриха и Амбер Андерсон, Елизавету и Леонарда, Дениса Андерсона и маленького Томаса, Альфреда Пражского и Эндрю Фишера, Монахову и Тушкана… Всех, кто жил на этой земле исобирался жить дальше, только вот – не судьба. И не спрашивайте, кто в этом виноват, потому что виноваты все, а значит – никто.

– А потом мы все отдохнем. Правда, Роберт? – спросила я тогда, и лишь некоторое время спустя поняла двусмысленность своей фразы. Ведь смерть – это тоже отдых.

И очень часто – заслуженный.